Книга Всадник дракона, страница 206 – Таран Матару

— Этому дикарю повезло, что мы не спустили на него моего лютоволка, – раздраженно сообщила Беверли, меняя тему разговора. – Всегда перечит! Если будет болтать, то так и закончит – кусками в животе Ульфа. Слышишь, дикарь?

Джай держал рот на замке и закрыл глаза. Он едва мог дышать, не то что говорить.

— Где ваш зверь, лорд-командующий? – спросил Аврелий. – Если не сочтете мой вопрос невежливым…

Магнус вздохнул.

— Все грифоны и чамроши Гвардии следят за нашими границами и ведут разведку за их пределами. Мы не можем поставить гарнизоны в каждом пограничном городе или блокировать каждый порт. Если начнется война, враги совершат тысячи набегов, как это однажды сделал Рохан. Но с глазами в небе… мы расставим нужные легионы по нужным местам еще до того, как враги вторгнутся на нашу территорию.

Он подтолкнул коленями свою лошадь и направил ее к западным воротам.

— Наш молодой император подает пример, и я должен поступать так же. Поэтому и езжу на этой лошади. Останусь у вас на несколько дней, пока военные строят лагерь. Моим разведчикам тоже понадобятся комнаты, а их лошадям нужен отдых. Надеюсь, вы приготовили угощение.

Аврелий застыл с улыбкой на лице.

— Вы, разумеется, займете мои покои. А разведчики могут разместиться в гарнизоне. Мне сказали, что в борделе не очень…

Они отошли за пределы слышимости, и Джай с облегчением выдохнул. Командиры уже собирали своих подопечных, выстраивая их в шеренги по десять человек и направляя к восточным воротам. Лишь немногие из легионеров отваживались на него взглянуть.

Некоторые из этих парней были даже моложе его. Скорее всего, призывники, у которых не было выбора, воевать или нет. Джай не испытывал к ним ненависти.

Он закрыл глаза, наконец погрузившись в транс, чтобы сделать эти трудные вдохи и с помощью маны добыть себе еще немного времени.

Минуты превращались в часы, и Джай собрал достаточно маны, чтобы заглушить боль и превратить алые синяки, покрывавшие тело, в желтые. Он испытывал смертельную жажду.

И тогда… он кое-что почувствовал.

Он так долго слышал искаженные отголоски чувств Уинтер, что почти научился не обращать на них внимания. Но теперь появился импульс чего-то более ясного.

Ощущения захлестнули Джая, он ухватился за связь, как за спасательный круг, – хотя бы для того, чтобы попрощаться.

Уинтер была измучена и телом, и душой. Она была одна, замерзла и проголодалась, но двигалась с такой настойчивостью, какой он раньше не ощущал. Юноша ощутил запах леса и ее усталость. Казалось, что она буквально в двух шагах от него, как раньше.

Джай уговаривал ее повернуть назад. Здесь она погибнет, не сумев ему помочь! Даже если малышке удастся проскользнуть мимо лютоволка, ее зубы не смогут сломать дамантиновую сталь. Она лишь подвергнет себя опасности.

Если Уинтер и услышала его, то не подала виду. Наоборот, она удвоила усилия.

Джай ничего не мог сделать, чтобы остановить ее.

Джай сосредоточился на дыхании. Он не открывал глаз до тех пор, пока солнце наконец не село и весь легион не прошел через восточные ворота.

Когда он снова открыл глаза, стало тише. В тюрьме остались лишь разведчики, разместившиеся в гарнизоне, и лошади. Джай слышал, как надзиратели жаловались, перетаскивая свои соломенные матрасы в тюремные камеры; в одной из таких камер содержалась Фрида. Остальные бойцы легиона расположились лагерем с подветренной стороны стены, расставив брезентовые палатки среди сложенных бревен.