Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 157 – Элен Бергман

Помню, как однажды я наблюдал за ним в коридоре и поймал себя на мысли: захоти этот малый, он вырос бы за моей спиной, а я бы и ухом не повел. Само воплощение тени.

«Датский ниндзя», — иронично окрестил я его про себя.

Пусть присматривает. И дело тут вовсе не в недоверии к жене. Просто вокруг Мойры сейчас стало слишком много желающих разыграть свою партию, а я не привык подставлять фигуры под удар.

Но куда сильнее меня заботило иное.

Брат Отрик. Этот святоша с крысиными повадками вызывал у меня самое скверное предчувствие.

Здесь всё было гораздо грязнее: он тайно встречается с Элли и ведёт оживленную переписку со Свейном. А это значит лишь одно — монах затеял собственную игру. И я слишком хорошо понимал её правила. Он не просто смотрит, он выжидает, ведёт счёт моим промахам и терпеливо караулит удобный момент.

Ему смертельно не нравится всё, что я творю в этих стенах.

Я медленно провел пальцами по шершавому подоконнику. Отрик видит то же, что и остальные: я пускаю корни в эту семью. Тесть уже перестал воспринимать меня как случайного чужака, навязанного обстоятельствами. В его речи всё чаще проскальзывает собственническое:

— Наш ярл.

— Наш лорд.

— Мой зять. И… наш Гэллоуэй.

Я чувствую это доверие, но и Отрик не слеп. Мои новшества вызывают у него настоящую изжогу. Для его заскорузлого ума всё, что я внедряю — от медицины до ремесел, — отдает дурным духом колдовства.

Я усмехнулся своим мыслям. Пусть бесится. Главное — не давать этой крысе повода укусить исподтишка.

Самогон и хитроумные ловушки. Протравка зерна и двойное стекло в оконных рамах. Новые загоны для скота, усовершенствованные птичники. Кресла, шкафы, бумага… Настоящая лаборатория, выросшая среди суровых стен — от лечебных снадобий до новых мастерских.

Чёрт знает что ещё я успею здесь наворотить.

Я невольно хмыкнул. Ещё немного, и этот святоша объявит на меня охоту, как на заправскую ведьму. На секунду я задумался, припоминая исторические хроники, и тихо рассмеялся в кулак.

— Так… на дворе у нас, кажется, десятый век, — пробормотал я, качая головой. — До Святой инквизиции ещё добрых три столетия.

А значит — прорвёмся. Отобьёмся и от крыс, и от кликуш.

Но была и ещё одна «вишенка» на этом сомнительном пироге — самая горькая. Орм.

Вот здесь всё обстояло куда сложнее. Мы с Бьёрном не раз пытались раскрыть ему глаза на истинную натуру Элли. Разговаривали по душам, пускали в ход тонкие намёки, а порой и вовсе рубили сплеча, говоря правду в лицо. Но тщетно.

Элли, похоже, вцепилась в него мёртвой хваткой, лишив воли и разума. Она крепко держала его за то самое причинное место, и это делало Орма нашим слабым звеном. Человеком, которым враги смогут помыкать, как послушной марионеткой. Человеком, который может предать — причём так, что и он сам в своём ослеплении даже не осознает.

Я тяжело оперся ладонями о край стола, глядя в пустоту.

И здесь мой старший разведчик, Эйрик Тихий, оказался прав как никогда. Умная, холодная голова у этого человека, не зря он ест свой хлеб.

— Ярл… — негромко произнёс он, глядя в пространство. — Словами Орму глаза не раскроешь. Слишком глубоко в него вошел этот яд.

Я внимательно посмотрел на него, ожидая продолжения.

— И что ты предлагаешь?

Эйрик лишь едва заметно, почти призрачно улыбнулся: