Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 151 – Элен Бергман

Мойра.

Чем гуще становились вечерние тени, тем тревожнее билось моё сердце.

Весь день пролетел в радостной суете. Я полновластно распоряжалась в нашем крыле: указывала, где расстелить тяжёлые ворсистые ковры и на какие стены повесить гобелены. Слуги без устали носили сундуки, вытряхивали пахнущие лавандой ткани и бережно расправляли расшитые полотна. На глазах наши комнаты наполнялись дыханием жизни и домашним теплом.

Но солнце неумолимо клонилось к закату.

Свет в окнах сделался густым, медово-золотистым, и с каждой уходящей минутой я всё острее осознавала одну простую истину: сегодня Хокону больше не придется уходить на ночлег к Бьёрну.

Теперь у нас был общий дом. Тёплый. Уютный. И с огромной кроватью, которая теперь казалась мне центром мироздания, занимая весь центр спальни.

Я невольно вспыхнула. Она была вызывающе широкой, высокой, с упругими матрасами и горой мягких покрывал. На таком ложе вольно разместились бы и четверо… Но сегодня ночью нас будет только двое.

Я поспешно отвела взгляд, делая вид, что крайне увлечена складкой на крае ковра. Но мысли, словно назойливые птицы, всё равно возвращались к одному и тому же. Я медленно мерила спальню шагами, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна.

Хокон не просто обновил комнаты — он дерзко перекроил добрую половину крыла, даже присоединив к спальне небольшую комнатёнку, предназначение которой поначалу оставалось для меня загадкой.

— Это санузел, — буднично произнёс он, когда мы заглянули внутрь.

Я лишь растерянно моргнула. Слово было чужеродным, странным, но то, что открылось моему взору, поразило меня ещё сильнее. Вместо привычного ночного горшка там возвышался статный деревянный стул с аккуратным отверстием, прикрытым гладким ободком и гладкой крышкой.

— Это туалет, — пояснил Хокон с таким невозмутимым видом, будто подобные приспособления были в каждом доме.

Я только тихо ахнула, не решаясь подойти ближе. Но на этом чудеса не закончились. На стене, поблескивая в полумраке, висел изящный медный умывальник с пузатым, идеально округлым сосудом.

— Смотри, — позвал муж.

Он коснулся пальцем маленького металлического стержня снизу, и… о чудо! Из носика зажурчала вода. Настоящая, чистая вода, льющаяся прямо на ладони. Я невольно отшатнулась, боясь спугнуть это рукотворное волшебство.

Под умывальником примостилась медная чаша с отверстием в донце, через которое струйки убегали в спрятанное под столиком ведро.

— Позже мастера сделают ещё лучше, — рассуждал Хокон, не замечая моего оцепенения. — Сейчас мои даны куют для меня титан. Вода будет прогреваться сама и течь тёплой прямо здесь.

Он произносил эти невероятные слова — «титан», «тёплая вода» — с такой непоколебимой уверенностью, словно ведал тайны небес. Я лишь молча смотрела на него, не находя слов. Всё это казалось непостижимым, невозможным… и бесконечно прекрасным в своей заботе.

Я невольно улыбнулась, баюкая в душе эти воспоминания. Удивительно… как много в этом суровом воине оказалось заботы — о нашем ещё не рождённом дитя и обо мне. Сколько тайных знаний хранит его разум, сколько умений таят его руки?

Я медленно провела кончиками пальцев по прохладному боку медного умывальника. И вдруг, точно тихий шёпот, поднявшийся из самых глубин памяти, в голове зазвучали слова старого волхва: