Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 147 – Элен Бергман

— Мойра, — весело проговорил он, и в его голосе прозвучала затаённая гордость. — Ремонт окончен. Идём принимать работу, хозяйка.

Я растерянно моргнула, откладывая шитье:

— Неужели уже всё?

Он подтверждающе кивнул и широким жестом обвёл пространство:

— Осталось лишь навести красоту и уют… Но это уже твоя забота. Мужское дело сделано.

Я бережно сложила вышивку на край стола, поднялась и шагнула к нему навстречу.

— Что ж, тогда веди, — тихо отозвалась я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.

Мы миновали длинный переход и углубились в наше крыло. Когда тяжёлая створка покоев поддалась моему толчку, я замерла на самом пороге, не в силах вымолвить ни слова.

— Боже… — только и выдохнула я.

Ноги стали ватными, я не сразу решилась войти внутрь. Комната преобразилась до неузнаваемости. Она стала иной — светлой, живой, наполненной теплом, которого эти стены не знали веками.

Половицы под ногами стали невероятно ровными и гладкими; светлые доски мягко поблёскивали, словно их только что кропотливо отполировали вручную. Даже стены, казалось, начали излучать тепло, а обновлённые окна теперь смыкались плотно, не пропуская ни малейшего сквозняка. Но больше всего меня поразила мебель.

Я медленно прошла вглубь комнаты, боясь нарушить эту новую, диковинную гармонию.

— Что это?.. — сорвалось с моих губ.

Вдоль стен выстроились высокие, статные шкафы с изящными дверцами — совсем не те грузные сундуки, к которым мы все привыкли с самого детства. Я осторожно потянула за ручку, и створка бесшумно поддалась, открывая взгляду ряды аккуратных полок.

Я не выдержала и тихо, по-девичьи рассмеялась:

— Хокон… это же настоящее чудо!

Он не отвечал, лишь стоял у двери, небрежно прислонившись плечом к косяку. Его внимательный взгляд неотрывно следовал за мной, ловя каждое изумление на моём лице.

Я же, ведомая любопытством, уже не могла остановиться. Моё внимание привлекли диковинные кресла. Я осторожно опустилась в одно из них и невольно ахнула: оно оказалось мягким. По-настоящему, облачно мягким! Высокая спинка бережно поддерживала плечи, а широкие подлокотники так и манили дать отдых рукам.

— Я никогда… никогда не видела ничего подобного, — прошептала я, утопая в небывалом уюте.

Хокон лишь понимающе усмехнулся, продолжая хранить молчание, которое было красноречивее любых слов.

А затем мой взгляд упал на дверь в детскую. Забыв о чинности, я почти подбежала к ней и заглянула внутрь — и снова замерла, поражённая увиденным.

В самом центре светлой комнаты стояла кроватка. Это не была тесная подвесная люлька, в которых у нас испокон веков спали младенцы. Нет, передо мной красовалось изящное деревянное ложе с аккуратными решётчатыми стенками из точёных брусочков. Я коснулась дерева — оно оказалось шелковистым, идеально гладким, сохранившим живое тепло мастерских рук.

— Стенки подвижные, — раздался за моей спиной низкий голос Хокона.

Я обернулась, полная изумления. Он подошёл ближе и одним скупым, уверенным движением поднял, а затем опустил одну из перекладин.

— Чтобы тебе было удобнее брать малыша на руки.

Я смотрела на это приспособление почти с благоговением. Рядом примостился пеленальный столик с высокими бортиками и вместительной полкой внизу. Я не выдержала и тихо рассмеялась, не в силах сдержать восторг.