Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 143 – Элен Бергман

— Мне есть о чём рассказать ярлу, — тихо прошептал голос…

Сэр Доннхад, управляющий замком.

Сэр Доннхад, бессменный управляющий замком Мак Гилле-Бригте, стоял на высокой галерее хозяйственного двора, и сердце его наполнялось редким спокойствием. Внизу, в вечно шумном чреве замка, работа кипела так, как он не видел уже добрый десяток лет.

Люди трудились на диво слаженно: топоры пели в унисон, пилы вгрызались в дерево с азартным визгом, а кузница оглашала округу бодрым перезвоном молотов. Мастера больше не переругивались из-за пустяков — теперь их споры касались лишь того, как изящнее воплотить в жизнь очередную затею молодого ярла. А придумок у господина было столько, что у бедного Доннхада порой шла кругом голова.

— Недюжинный ум… — бормотал он, по привычке сцепив руки за спиной и мерно покачиваясь. — Истинный дар. Не зря слава о нём гремит по всему Северу, и теперь я вижу: не одной лишь силой руки он её заслужил.

Малкольм, верный помощник управляющего, уже который день тенью следовал за Хоконом, ловя каждое его слово. А говорил ярл скупо, но всегда — в самую суть. Взять хотя бы зерно. Раньше амбары были сущим раем для долгоносиков и червей, а крысы и вовсе чувствовали себя там полноправными хозяйками. Но стоило Хокону велеть протравить запасы смесью золы и жгучей горчицы, как всё изменилось.

— Семенной фонд, — важно именовал он эти груды зерна.

Доннхад тогда лишь скептически вздернул бровь, но теперь дивился: жуки исчезли, черви вывелись, а крысы, раз попробовав «угощение», в ужасе бежали прочь. Да и новые хитроумные ловушки в амбарах работали без осечек — каждое утро из них вытряхивали целые связки хвостатых воришек.

— Мудро… — шептал Доннхад. — Ох, как мудро.

Но самые странные дела творились в кузнице. Там, по велению ярла, мастер ковал из меди диковинные вещи: колбы с узкими горлышками, витые трубки и плотные крышки. Увидев это впервые, старик лишь покрутил пальцем у виска: «Что за чародейство?» Хокон в ответ лишь загадочно усмехался.

А спустя несколько дней из этих медных недр потекла жидкость — прозрачная, словно ключевая вода, но с запахом столь острым, что слезились глаза.

— Огненная вода, — гордо провозгласил ярл и добавил странное, перекатывающееся на языке слово, которое Доннхад никак не мог выговорить с первого раза: — Самогон.

Когда управляющий рискнул пригубить одну лишь каплю, дыхание его перехватило, а в груди полыхнул настоящий пожар.

— Святые угодники! — выдохнул он, хватаясь за горло.

Хокон же лишь весело рассмеялся, хлопая старика по плечу:

— Скоро, Доннхад, я угощу вас божественным эликсиром. Одна малая чаша — и любая хворь отступит, а ноги сами в пляс пойдут!

В одной из дальних хозяйственных пристроек ярл обустроил нечто невообразимое — целую лабораторию! Во как! Это была просторная комната, в которой жизнь не затихала ни на миг: там вечно что-то глухо булькало в медных чанах, томилось на малом огне, настаивалось в тёмных горшках и дубовых бочонках или смешивалось в причудливых пропорциях. Запахи, доносившиеся оттуда, сбивали с толку: то приторно-сладкие, то едкие и резкие, а порой такие странные, что Доннхад предпочитал обходить это место стороной, лишний раз не искушая судьбу.

— Наш ярл… — старик лишь суеверно качал головой, — и доблестный воин, и искусный мастер, а теперь, похоже, ещё и немного колдун.