Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 134 – Элен Бергман

— А этот украсит залу.

Мы продолжали поиски, погружаясь в сокровищницу тканей. Один ковёр, тёмно-зелёный и массивный, хранил на себе отпечаток старины: по нему кружили в вечной погоне причудливые звери. Другой — песочного цвета с лаконичными алыми полосами по краям — выглядел строгим и торжественным.

Наконец настал черёд гобеленов. На первом оживала сцена охоты: всадники с занесёнными копьями мчались за оленем сквозь чащу из тёмных ветвей. Второй же казался воплощением весны — птицы, вышитые золотом, прятались в изумрудной листве виноградников.

Я замерла, представляя, как эти яркие полотна преобразят мои покои, согревая своим видом холодные каменные стены.

— Этот… и вот тот, — я указала на два самых искусных гобелена.

Экономка почтительно склонила голову:

— Не извольте беспокоиться, миледи. Сейчас всё доставят.

Пока слуги подхватывали тяжёлые рулоны, мы с Агнес направились обратно, предвкушая, как преобразится мой новый дом.

Когда мы вышли в галерею, нам навстречу шёл отец. Увидев меня, он замедлил шаг и остановился, искренне удивлённый.

— Мойра? — вскинул он брови. — Чем ты занята в такой ранний час?

Я не сдержала лёгкого вздоха.

— Тем, что пытаюсь превратить свои покои в жилое место. Ищу ковры и гобелены.

— Что? — Он нахмурился, не понимая.

— Мои комнаты совершенно не обустроены, — я слегка развела руками. — Голые каменные стены, ледяной пол… Ни единого клочка шерсти, чтобы согреть пространство.

Отец замер посреди галереи, глядя на меня так, будто я сообщила нечто невероятное.

— Как это — не обустроены? — в его голосе закипело возмущение. — Я лично отдавал приказ подготовить всё к твоему приходу!

Он досадливо взмахнул рукой, восстанавливая события в памяти.

— Я ведь отправил гонца заранее, ещё до нашего приезда…

Лицо его начало темнеть от гнева.

— Мои указания были предельно ясны: достойные покои для моей дочери. Кто посмел…

Я быстро шагнула к нему и мягко коснулась его руки.

— Отец, прошу, не нужно.

Но он всё ещё кипел:

— Кто осмелился пренебречь моим словом?!

— Уже всё решено, — тихо, но уверенно перебила я.

Он замолчал и посмотрел на меня внимательнее, словно впервые замечая мою самостоятельность.

— Решено?

— Да, — я кивнула. — Мы с Агнес уже выбрали всё необходимое. Самые лучшие ковры и гобелены уже несут в мои комнаты.

Несколько секунд отец всматривался в моё лицо, а затем его черты разгладились, и в глубине глаз промелькнула тёплая, горделивая улыбка.

— Что ж… вот и хорошо, — выдохнул он.

Однако я заметила, что тень недовольства не исчезла окончательно — он явно не собирался спускать с рук такую оплошность тем, кто не выполнил его волю.

Я слегка склонила голову в почтительном поклоне.

— Тогда я поспешу, отец. За всем нужен присмотр.

— Ступай, — он кивнул, провожая меня взглядом.

В сопровождении Агнес я поспешила в своё крыло, предвкушая, как преобразятся пустые комнаты. Но ещё на подходе к дверям до меня донеслись странные звуки: глухой стук, скрип дерева и гомон множества голосов.

Я замерла на пороге, поражённая открывшейся картиной. В моих покоях яблоку негде было упасть. Мастера сновали туда-сюда с инструментами: кто-то измерял простенки верёвкой с узлами, кто-то чертил пометки углём на дощечках, обсуждая детали отделки.

В самом центре этого водоворота стоял Хокон. Его голос — низкий, спокойный, но не терпящий возражений — перекрывал шум работы.