Книга Клинки города ярости, страница 73 – Юлия Арвер

Геула моргнула, и я вдруг поняла, что сама моргнуть не могу. Наши взгляды словно схлестнулись в безмолвном поединке, связанные неразрывной нитью. Ее глаза вдруг стали единственным, что осталось на всем белом свете. Казалось, закончился даже воздух.

Наконец я сморгнула морок и замерла вновь. По щеке Геулы скатилась скупая слеза, которую она тут же смахнула.

— Простите, ваша боль еще слишком свежа. Я реагирую на сильные чувства, как будто они мои. Это и есть моя плата за магию.

С этими словами Геула на пару мгновений прикрыла глаза, успокаиваясь. Ее грудь вздымалась и опускалась, а горло дергалось, будто ее душили слезы. Похоже, так и было, потому что еще одна слезинка юрко выскользнула из-под ресниц и пробежала до подбородка.

Я растерянно обернулась на Беркутов и поймала на себе их сочувствующие взгляды. Они поняли, что Геула борется с моей болью, что слезы ее – мои.

— Вы жаждете отомстить очень многим: отцу, цесаревичу, навирам, Первой страже. Слишком много людей, которым вы желаете смерти. И слишком много тех, кто желает смерти вам, – наконец произнесла Геула, и ее голос опустился почти до шепота. – В вас так много ненависти. Вы сумели обуздать ее и даже направили на благо, но она, как дикий зверь, томится в неволе и жаждет свободы… Что станет, если вы подчинитесь ей? Не родится ли новый тиран?

— Если вы так хорошо рассмотрели, что у меня внутри, то наверняка увидели, что я стремлюсь уберечь провинцию от кровопролитной войны. Да, во мне много ненависти, но разве это не то чувство, которое подталкивает вперед гораздо лучше любого пинка? Если бы не ненависть, я бы уже умерла. Только жажда мести и справедливости дают мне силы вести людей за собой, а не самой следовать за кем-то.

Я вскочила на ноги и нависла над Геулой.

— Я знаю, что хорошие люди не бывают правителями. Я – не хороший человек, но надеюсь стать хорошим правителем. Вы увидели, что мои намерения чисты, но дороги, по которым приходится идти, окроплены кровью. Пойдете за мной? Позволите помочь вам и подарить достойную жизнь, а не старую хибару на утесе? Под моим крылом волхаты, которые решат присоединиться ко мне, обретут почет.

— Красиво говорите. Надеюсь, что деяния ваши будут так же красивы, – пробормотала Геула и усмехнулась. – Вы пообещали мне смерть Герша. Я принимаю ваши обещания.

Я без сил рухнула на стул и с улыбкой попросила:

— Напоите нас чаем на дорожку. Заодно и обсудим мою небольшую, но весьма важную просьбу. Хочу попросить вас применить свой дар еще раз на человеке, которому я совсем не доверяю, но… очень хочу доверять.

* * *

Коридор огня привел нас в знакомое кострище у пещеры. Солнце давно взошло, и кухонный уголок кипел утренней жизнью. В серое морозное небо поднимался дымок, а над кухней висел аппетитный запах мяса. Пятеро женщин хлопотали возле двух больших казанов, Джар – волхат, похожий на полузверя, – лопаткой вытаскивал из тандыра свежеиспеченные лепешки. Не хотелось бы мне найти в одной такой шерсть. Дурацкая мысль промелькнула и испарилась, пришпиленная к земле взглядом, полным ненависти. Ильсия – сестра Исара – не скрывала ревности, во все глаза глядя, как Эрдэнэ осторожно помог мне выйти из костра и мягко сжал мою ладонь.

— Кого это вы привели? Зачем здесь ребенок? – задиристо спросила смуглая женщина, которую мне тоже доводилось встречать в пещере. Волхат, чьи суставы изгибались во все стороны, будто какой-то шутник вылепил их из глины.