Книга Клинки города ярости, страница 186 – Юлия Арвер

— Где Амаль?

— С Мансуром. Он увел ее, чтобы показать… – Маура сглотнула слюну и закрыла лицо руками.

— Показать что? – Мне пришлось тряхнуть ее, чтобы растормошить. Это все равно, что разговаривать с пьяницей.

— Горящую Вароссу. Он задумал сжечь город роз, чтобы наказать Амаль. Она украла у него Аждарху, и Мансур не простил. Я верила… Я вправду верила, что он искренне нас любит, хоть и показывает это так… уродливо. Но этот старый паук не любит никого, кроме своей одержимости.

На последних словах Маура почти рычала, морщась то ли от боли в побитом теле, то ли от злости.

— Я не поверила Амаль. Старая дура, не поверила ей…

Я вновь тряхнул Мауру, возвращая ее из омута сожалений.

— Как мне ее найти?

Маура помолчала и медленно повела головой в сторону костра, к которому откатилась голова кадара. Я перевел туда взгляд и понял, что огонь стал ярче. Он разросся, и в его бешено пляшущих языках показались две смутные фигуры…

Сердце екнуло так, что магия вновь заклокотала внутри, отыскав лазейку. Тени взметнулись вокруг нас, и сквозь них, будто сквозь пелену, донесся самодовольный голос:

— Придется научить тебя почтению. Разве хорошей дочери пристало желать смерти отцу? Уверяю, со временем мы еще станем одной семьей. Ты и я – потомки великих волхатов.

Фигуры возникли в огне совершенно четко. Мансур швырнул Амаль на землю, и моя магия выплеснулась наружу ураганом из бурлящего мрака – беспросветного, как сама тьма.

Ярость вновь подавила волю, и в этот раз я ей не сопротивлялся. Мансур заслуживал жестокой, но медленной гибели. Быстрая смерть – слишком мягкое наказание для него.

— Боюсь, семья Амаль – отныне я, а не ты, ублюдок, – выплюнул я и мысленно велел тени разделить Мансура и Амаль.

Как вдруг земля задрожала. Она ходила ходуном под ногами, словно вот-вот расколется. Я молниеносно огляделся и застыл при виде Мауры. Она опустилась на колени и уперлась руками в почву под нашими ногами. Ведьма, которой подвластна стихия земли! Несмотря на опьянение, Маура не растеряла силы и уже дважды доказала это.

Во мраке, почти на ощупь, я нащупал холодные руки Амаль, скованные кандалами, и дернул ее на себя. Гилие сдавленно ахнула, но, дрожа, уткнулась мне в плечо и несколько раз прерывисто вздохнула. Я тем временем мягко гладил ее по спине и не мог поверить, что Владыка оказался настолько милостив к нам. Он подарил мне возможность вновь держать ее в объятиях. Бурлящая магия вспарывала волю, но, на удивление, не предпринимала попыток навредить Амаль, напротив, старалась ее защитить.

Когда дрожь утихла, я рассеял тени и растянул рот в усмешке. Мансур взирал на нас с лютой ненавистью, в то время как все его тело покоилось под землей. Лишь голова изрыгала проклятия, на которые Маура зарядила ему кулаком в лоб, не вставая с колен.

— Ты мучил моего единственного ребенка, Мансур. За это я не оставлю тебя в живых, – процедила она так властно и громко, будто и не выносила издевательские удары всего четверть часа назад. – С малых лет я уважала и трепетала перед тобой, ты был лучшим мужчиной в моей жизни. Ты приютил меня и подарил все те знания, которыми я владею. Увы, из-за глупой детской влюбленности я оставалась слепа все эти годы и беззаветно верила, что на тебя возводят напраслину. Думала, что вот-вот все прояснится, и Амаль поймет, как сильно ты ее любишь. Но на самом деле ты любишь только собственную мечту о кровавом восстании.