Книга Клинки города ярости, страница 176 – Юлия Арвер

— Здравствуй, Амаль. Уж прости, язык не поворачивается назвать тебя своей кровью, – процедил Мансур. – Помня твою любовь к Варосским землям, я решил устроить нашу встречу именно здесь. Необычное место.

Я неторопливо поднялась и демонстративно отряхнулась от пыли. Слова о Варосских землях заскрежетали по нервам. Что это за место? Никогда прежде мне не приходилось здесь бывать. От каменного круга исходила почти осязаемая сила. Сиир? Рядом с Нечистым лесом?

Лира застыла рядом, неотрывно глядя на худощавую фигуру неподалеку. В свете факелов я рассмотрела лицо кадара и поняла, что видела его в пещере. В те дни он был частицей общей серой массы и потому почти не запомнился. Надо же, зато сумел выжить.

Мансур глядел мне в глаза, будто ожидая моего хода.

— Не нужно оскорблять мою кровь, Мансур. Мы с тобой – не родня. И ты доказал это, разыграв мою жизнь, как партию в карты.

— Амаль… была… права… – вдруг просипела Маура, едва ворочая языком. Она была одурманена.

— В чем же, милая? – удивленно спросил Мансур, едва взглянув на Мауру. В его тоне не осталось тепла, которое раньше доставалось моей матери. Любил ли ее Мансур хоть когда-нибудь?

— В том, что ты – хладнокровное чудовище. Именно ты подослал ко мне кадара. Ты виноват в сумасшествии Арлана. Из-за тебя погиб мой лучший друг. И после всего, что произошло, ты притворился любящим отцом, готовым возвести дочь на престол. – Слова полились из меня болезненным потоком, и я потеряла над ними власть. – Все это время ты использовал меня и моих солдат. Я была тебе удобна. Еще бы, глупенькая дочурка с большой силой, имеющая влияние на воеводу Миреи! Кому бы не хотелось управлять такой чудесной куклой? Скажи, Мансур, когда ты планировал свергнуть меня? Или же попросту не допустил бы до трона? Может, ты замышлял убить меня? Сколько еще мне оставалось жить по твоему плану? Мне и моей матери.

Я распалялась все сильнее, перестав обращать внимание на кого-то, кроме Мансура. Он же оставался хладнокровным. Ни одно мое слово не тронуло его, будто я бросала их в пустоту. Неужели наша последняя встреча должна была состояться так?

— Ты во многом права, Амаль, кроме одного. Я действительно хотел посадить тебя на трон, потому что ты – моя дочь. Вот такая у меня больная мечта. Ты бы правила новым государством, вышла замуж за сына шаха Нашада, вновь объединив две страны-побратима. Я бы стал вам верным советником и всегда был рядом, чтобы подсказать и направить на верный путь…

— Не изощряйся, Мансур, – процедила я. – Ты слишком красивой ширмой прикрыл намерение править Нарамом моими руками и руками моего, слава Творцу, несостоявшегося мужа.

— Ты все равно не смогла бы править в одиночку. В тебе много злобы, гордости и глупости. Да, ты глупа, Амаль, хоть и мнишь себя мудрым стратегом. Тебе потребовался бы Совет, и его возглавил бы я, – все так же неумолимо и равнодушно отозвался Мансур.

— Зачем ты натравил на меня кадара?! – рявкнула я, теряя самообладание, которым и до сегодняшней ночи не славилась. «Много злобы, гордости и глупости». В точку.

Мансур помолчал, будто что-то решая, но наконец признался:

— Мне надоело ждать смерти Кахира. Ты бы не решилась свергнуть братьев, не подтолкни я тебя к этому. Даже ненавистного Айдана терпела бы, моля его оставить тебе власть над Вароссой. Маура послушно вкладывала тебе в голову мысль о правлении Нарамом, но ты ее упрямо отвергала. Ты была готова довольствоваться вымоленными крошками, вместо того чтобы получить весь пирог, который мы для тебя заботливо готовили. Мне не оставалось ничего другого, кроме как подтолкнуть тебя.