Книга Змеи города роз, страница 64 – Юлия Арвер

Я ненадолго заглянула на тренировочное поле и успела насладиться ожидаемым зрелищем. Беркут то и дело ронял мирейца на песок. Тот ругался сквозь зубы, но вставал и продолжал нападать. Он был хорошо подготовлен, как для сына городского стражника, но недостаточно, чтобы выстоять против Михеля, хоть и имел преимущество в росте. Впрочем, от перебежчика мне требовались лишь его магия и Реф.

Вечером за дверью спальни дежурил уже Беркут. Он снисходительно повел бровью, окинув взглядом мою черную мантию, и молчаливо направился следом. Я вкратце объяснила, что собираюсь сделать, и попросила надеть плащ с капюшоном. Несмотря на комендантский час, мог найтись бунтарь, который плевать хотел на мои приказы. Не хватало еще лишних пересудов!

Первой целью стала северная граница поместья. Мы пробрались сквозь заросли кустарника и остановились у каменного забора. Я развязала поясной мешочек и вынула оттуда небольшую садовую лопатку. Беркут тихонько фыркнул и отошел на несколько шагов, оставив меня копать в одиночестве. Я вырыла небольшую ямку и, чиркнув карманным ножом по ладони, позволила крови стекать туда. Следом окропила ею и один из пучков, сорванных вчера Маурой. Прижав белоснежный платок к ране, я разровняла землю, будто ничего и не было.

То же самое мы проделали в восточной, южной и западной границах поместья. Стоило мне опустить в яму четвертый пучок, как глотку сдавила незримая сила. Будто кто-то бесплотный, но необычайно цепкий сжал шею в огромном кулаке, норовя раскрошить позвонки. Я хватала ртом воздух, чувствуя, что тот не проходит дальше горла. Беркут позабыл обиду и подскочил ко мне. Взгляд друга метался в отчаянии, как и он сам. Михель был бессилен против древней магии земли, как и я сама.

Хватка магии ослабла внезапно. Воздух вновь ворвался в грудь, наполнив ее, как ветер наполняет паруса. Я откашлялась, каким-то чудом удержав в себе ужин, и обессиленно опустилась прямо на землю.

— Думаю, работает, – мой голос проскрипел, будто заржавевший засов.

— В следующий раз предупреждай, что начнешь задыхаться, – проворчал Беркут, помогая мне подняться. На его лице все еще читалась настороженность.

— Обязательно предупрежу, если сама буду знать об этом, – отозвалась я.

Мы вернулись к воротам в абсолютной тишине. Ноги дрожали, но я, ведомая упрямством, держалась гордо и независимо. Беркут решил, что сказанных слов достаточно, и снова вжился в роль оскорбленного родителя. На посту царило необычайное воодушевление. Караульные о чем-то спорили, в волнении поглядывая в сторону дома прислуги.

— Что стряслось? – грозный голос Беркута заставил их обратить внимание на ворота, куда мы только что беспрепятственно вошли.

Солдаты мгновенно выстроились в маленький строй из троих человек, вытянувшись в стойку, и один отрапортовал:

— В доме прислуги бешеный переполох, командир. Несколько минут назад какая-то девушка визжала так, будто ее пытают. Солдаты уже побежали выяснять, что произошло.

Мы с Беркутом обменялись одинаково взволнованными взглядами и бросились к дому прислуги. В окнах мелькали огни свечей. Его обитатели просыпались один за одним. Стряслось что-то ужасное. Неужели убийца добрался до поместья раньше, чем я сумела защитить его?!

Больше двух десятков солдат рассредоточились по усадьбе, оставшись настороже. Из распахнутого окна на втором этаже дома прислуги доносился надрывный женский плач, перемежавшийся с визгом и хрипом. Будто душа покидала еще живое человеческое тело. Вопли, полные глубинной боли, вспарывали сознание, гнали прочь любые другие мысли. Я видела лишь распахнутую входную дверь.