Книга Диспноэ, страница 39 – Юлия Арвер

— Разве это важно? Всего лишь ступень на пути к цели, – делано беззаботно отмахнулся Кирилл.

— Это очень важно, Кир. Я знаю, как старательно ты стремишься стать достойным преемником отца. Но почему-то делаешь вид, что это ничего не значит.

Кирилл скрипнул зубами, но промолчал. Они нуждались в помощи Верещагина, и потому грубить его дочери – не лучшая идея. Но Кирилл до зубовного скрежета ненавидел, когда коверкали его имя, и еще больше ненавидел, когда кто-либо смел лезть ему в душу. Эта территория слишком сильно заросла сорняком, чтобы впускать в свои дебри кого-то, кроме хозяина.

— Не забивай голову моими делами, Варвара, иначе не останется времени на свои.

— Варя, – тут же поправила она.

— Варя, – покорно согласился Кирилл и быстро поцеловал ее сухим поцелуем в губы.

Другого он себе не позволял. Их отношения с Варварой – самое странное, что случалось в его жизни. И он бы предпочел, чтобы их никогда не случалось.

— Когда-нибудь ты поцелуешь меня по-другому, – с уверенностью заявила Варвара.

— После свадьбы мы будем вынуждены целоваться так, как прикажут наши отцы. И делать им внуков в тех позах, которые им нравятся больше всего, – язвительно протянул Кирилл и, коротко попрощавшись с явно задетой Варварой, зашагал к машине.

Кирилл был уверен, что именно Варвара поспособствовала решению Верещагина выдать ее за Кирилла. Не сказать, чтобы их семьи когда-нибудь дружили, но ее отец пришел именно к Воронцовым. Предложить, кроме денег и влияния в высших кругах, Михаил Верещагин ничего не мог. У Варвары не было магического дара, у их семьи давно испортилась репутация, зато осталась власть. Этим они и брали. Воронцовы посвятили себя охоте на нечисть – престижному и выгодному испокон веков делу, Верещагины же не раз были замечены в союзах с теми, чье место в Проклятом соборе. Верещагин-старший замарал себя талантливо и со вкусом, связавшись с теневым миром после краха империи, но вовремя выбрался на поверхность, за короткое время вернув себе влияние и власть. Репутацию, увы, восстановить не удалось.

Сев в машину, Кирилл наконец ощутил, как волнение отступает. Все же особняк Верещагиных явно тянул из него энергию. Мало, что ли, в Петрограде домов с магическим шлейфом? В архивах об особняке Верещагиных не сказано ни слова, это и подозрительно. Редко бывало, чтоб вообще ничего не сказали злые языки и за ними не записали. Учитывая славу этой семейки, Кирилл не удивился бы, узнай он, что под порогом родового гнезда Верещагиных в лохматых веках закопали покойника.

Вскоре их с Ником машины бодро мчались по опустевшим вечерним дорогам в сторону Васильевского острова. Проехав Тучков мост, Кирилл поежился. Знакомая дорога, ведущая домой. Туда, куда он ненавидел возвращаться. Если свернуть на Тучкову набережную, там рукой подать до родового гнезда Воронцовых, из окон которого открывались виды на Малую Неву и пристань. Сколько раз Кирилл вечерами глядел на ее темные воды, наблюдал за причаливающими катерами и паромами и воображал, что на дне существует вход в другое измерение, через который он бы сбежал из этого мира! Да вот только отец нашел бы непутевого сына даже в его собственных мечтах.

Из детских воспоминаний Кирилла вырвал резкий звонок мобильного. Звонил Руслан Лавров – бывший заместитель Бор Бора, доставшийся Кириллу по наследству и штатному расписанию. Нажав кнопку на руле, он буркнул максимально сухое «слушаю», чтобы охамевший с порога Лавров понял, что сделал что-то не так. Например, позвонил в такое время, когда мог получить в ответ только мат. Но, прежде чем Кирилл успел обрушить на заместителя поток высокомерия, тот заговорил: