Книга Диспноэ, страница 235 – Юлия Арвер

Миша распалился настолько, что покраснели зрачки. Кирилл напрягся, но никак не показал изумления. Головину пришлось потрудиться, чтобы контролировать себя каждую минуту и не выдать демонического происхождения. Ни одной алой вспышки в зрачках. Поразительно!

— Однажды я рассказал отцу о твоей идее, и он спросил, нравится ли мне жить в чужой тени. Тогда я задумался. Герман принял меня под крыло, но относился как к личному секретарю, разглагольствуя о том, сколькому меня учит. На деле же я просто был его мальчиком на побегушках. Он поручал мне дела, с которыми ленился справляться сам. А ты и вовсе вел себя как следующий император России. Знал бы ты, как я всегда тебя ненавидел.

— Однако горел желанием присоединиться к Кругу с таким ненавистным мной во главе, – совершенно не впечатлился Кирилл.

— Потому что это почетно. Если я с сильными, значит, тоже сильный. Разве это непонятно?

— Но ты слабый. Я принял тебя из жалости.

— И это было твоей самой большой ошибкой, – взвился Миша и вскочил на ноги, но под грозным взглядом Кирилла опустился обратно. – Ты потерял троих людей из-за меня, но не смог даже предположить, чьих это рук дело. Если бы не твоя потаскуха, Герман так и остался бы для всех преступником!

— Ты так ненавидел Германа, что действовал его руками?

— Он использовал меня, а я – его. Все честно. Отец помог мне поверить в себя, и я искренне ему благодарен. Аникеев получил по заслугам. Жаль, что у меня не получилось убить тебя его руками. И заметь, Герман презирал и завидовал тебе от чистого сердца. Я не заставлял его мечтать о твоем месте.

Миша скрестил руки на груди и замолчал, сказав все что хотел. Кирилл потер глаза, сегодня не скрытые очками. До чего же он устал за этот невероятно длинный день! Чувство тоски грызло и подтачивало изнутри, а мысли о Германе не покидали ни на секунду. Как бы ни пытался Кирилл казаться равнодушным, у него не получалось. Первый большой провал как главы Круга он выжжет на внутренней стороне век, чтобы не повторять ошибок.

— Зачем ты сделал из сына марионетку? Моя мать захотела снова войти в дворянское общество, и ты нашел способ, как помочь ей это сделать? Представляю, какой скандал разразился бы, появись она среди дворян, – подала голос Лиза, глядя на Гордия.

Тот лукаво посмотрел на нее и широко улыбнулся.

— Комарик, я же еще в прошлый раз сказал тебе, что ничего не знаю.

— Она хотела прибрать к рукам дворянское общество, с помощью моего тела привязать к себе пожизненным долгом главу клана ведьм и обрести огромное влияние. Она помешана на власти, поэтому добилась бы всего твоими руками, а потом уничтожила тебя, ведь конкуренты ей не нужны. Дядя Гордий, ты переиграл сам себя.

Глаза демона зажглись алым, из них ушло лукавство. Теперь он смотрел на Лизу с ненавистью.

— Твоя мать уничтожит тебя, комарик, а я навсегда останусь ее самым верным слугой, потому что люблю ее. Только она имеет для меня значение, как и я для нее. Она обязательно вернется за мной.

Гордия опалил неверящий взгляд. Головин услышал то, чего совсем не ожидал. Услышал, что не имеет значения даже для настоящего отца. Незавидная судьба, но не хуже, чем у тех, кто задохнулся по его указке. Не хуже, чем у Германа, разнесшего себе голову точным выстрелом. Не хуже, чем у матери Головина, которая в эти минуты рыдала и молилась у ворот собора. Она больше никогда не увидит сына, как и родители тех, кого он убил ради сомнительной власти.