Книга Диспноэ, страница 229 – Юлия Арвер

Кирилл сделал шаг к Герману, но тот лишь сильнее прижал дуло к виску Головина, который заскулил и дернулся. Внезапно Аникеев выстрелил в потолок. Посыпалась штукатурка, кто-то из девушек завизжал, а Миша испуганно сжался.

— Ты хоть понимаешь, как страдали перед смертью те, кого ты убил? – сорвался Кирилл. – И все это ради того, чтоб утереть мне нос?

— Ради того, чтобы отомстить за унижение, братишка. Думаешь, я забыл и покорился? Не-е-ет. Младший брат не будет главенствовать над старшим. Никогда. Из нашей правящей тройки останусь только я. Это правильно.

— Где Алан? С моей матерью? – вдруг вмешалась Лиза.

— О-о-о, он уже, должно быть, вовсю развлекается с этой прелестной, но жестокой женщиной. Вот-вот она его прикончит, а следом сдохнет и Баркалов.

— То есть я для тебя – мерзкая полукровка, а моя мать – чистокровная демоница – идеальный пособник? Как вы вообще умудрились познакомиться? – размышляла Лиза, и Кирилл едва сдерживал себя, чтобы не одернуть ее. Зачем она злила Германа? – А я скажу тебе как. Никак. Ты себе не принадлежишь.

Лиза молниеносно вскинула руку и выстрелила в потолок искрой сигнального кольца, которое не сняла. Та взорвалась как фейерверк в закрытом пространстве. Всего на секунду Герман растерялся, а Лиза уже мчалась к нему… Нет, не к нему. Миг – и она вцепилась в шею Головина, впечатав его в стену. Тот схватил ее за руку, вырвав у нее крик боли, но не смог отвести глаз. Откуда только взялась у хлипкого Миши такая сила?

Кирилл бросился к Герману, но тому хватило и пары секунд, чтобы поднести пистолет к своему виску и выстрелить. Как в замедленной съемке, Кирилл видел его раздробленный череп, брызги крови и кусочки мозгов. Тело Германа рухнуло, пистолет выпал из руки. Алая лужа растеклась под простреленной головой кровавой подушкой.

Лиза по-прежнему всматривалась в глаза Головина, пока тот хрипел, отчаянно цепляясь ногтями за ее руку, царапал ей лицо, но слабел с каждой секундой. У Кирилла не осталось времени, чтобы помочь Лизе, потому что упырь бросился к нему диким, озлобленным зверем. Ему ничего не оставалось, кроме как принять решение за секунду.

Кирилл распростерся на полу, прямо в крови Германа, схватил пистолет и, мгновенно перевернувшись на спину, всадил в упыря все патроны, поместившиеся в «Глоке». После десятого Кирилл перестал считать. Пули оказались заговоренными и причинили упырю адскую боль. Он зарычал, рухнув на колени, и вцепился в пострадавшую грудную клетку когтями в попытках вырвать из мертвой плоти жгучий металл.

Члены Круга не теряли времени даром, они развязывали запястья друг друга, причитая и охая.

— Дайте сюда веревки! Эту тварь надо связать, – обессиленно приказал Кирилл, поднимаясь на дрожащие ноги и осматривая себя, вымазанного в крови брата. Герман был околдован, но говорил так искренне, будто ненавидел его всю жизнь…

— Что-то слишком спокойно билось твое сердечко, как для заложника, а вот у Германа слишком сильно, как будто он вот-вот умрет от страха. Знаешь, у кого оно бьется так быстро? У одержимых. Говори, сука, кто ты? Полудемон? – устрашающе выговаривала Лиза, удерживая взгляд Головина.

— Д-да, – проскулил тот. В его горле что-то булькало. Возможно, кровь. Лиза медленно убивала его.

— Я знаю только одного демона, способного подчинять себе чужую волю. Ты – сын Гордия?