Книга Целительница из иного мира, страница 6 – Вивьен Ламур

Пол, земляной и утрамбованный, помыть было нельзя. Но можно было тщательно вымести. Я счищала с него верхний, пропитанный грязью слой, пока он не стал темным, чистым и влажным. Потом принесла свежей, сухой соломы, перемешанной с пахучими травами, сорванными на задворках огорода: мята, что-то горьковатое, похожее на полынь. Разложила ровным слоем. И сделала глубокий вдох.

В хижине пахло. Но теперь это был запах свежей соломы, трав и… чистоты. Пусть относительной, но это был наш запах. Запах дома, а не помойки.

Работа поглотила меня целиком. День пролетел незаметно, в ритме взмахов веником и тряпки. Но сквозь этот физический труд пробивалась назойливая мысль, как заноза: «…искупалась в волшебной воде».

Откуда они знают? Элайджа уже успел разнести весть по деревне? Или эти мальчишки сами что-то видели? Подглядывали? Мысль о посторонних глазах, следящих за Анной в ее последние минуты, вызывала холодную дрожь.

Бабка Марта весь день просидела у окна с прялкой. Ее пальцы, кривые от возраста и работы, ловко управлялись с веретеном, превращая клочья грязной шерсти в ровную, грубую нить. Время от времени она останавливалась и смотрела на меня. Ее взгляд был тяжелым и непонимающим. В нем читался немой вопрос: «Кто ты и что сделала с моей внучкой?». Видимо, прежняя Анна не слишком усердствовала в работе по дому.

Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к лесу, окрашивая стены в золотистые тона, я подошла к ней.

— Бабушка! — крикнула я, заставляя себя перебороть внутреннее сопротивление. Кричать каждый раз было утомительно. — Я к реке пойду! За прутьями!

Марта подняла на меня глаза, кивнула, и снова уткнулась в пряжу. Ее молчаливое одобрение было лучшей наградой.

В сарайчике я нашла крепкую веревку, заткнула за пояс нож. Одежды, кроме той, что была на мне, и бабкиной шерстяной накидки, не нашлось. Странно. Где же верхняя одежда Анны?

В голове снова всплыла картина вчерашнего дня: ледяная вода, грубый лен рубахи, прилипший к телу… и крепкие, поношенные кожаные ботинки. Больше ничего. Неужели она и правда скинула ее на берегу?

Выйдя за калитку и накинув на плечи грубый шерстяной платок Марты, я на мгновение замешкалась. Куда идти? Дорога раздваивалась: одна вела в сторону деревни, другая – в поля. Но ноги сами, без участия моего сознания, повернули на знакомую тропинку, ведущую к реке. Они знали дорогу. Мышечная память Анны, та самая, что вчера тянула меня в угол, теперь вела меня вперед, уверенно и неумолимо. Это было жутковатое чувство: быть пассажиром в собственном теле.

«Ничего, — подумала я, ступая по твердой земле. — Покажи мне, где это случилось. А уж я разберусь».

Пока я шла, в голове крутилась еще одна мысль, на этот раз профессиональная. Бабку надо осмотреть. Ее глухота – это гвоздь в крышку ее гроба в этом мире, да и в моем тоже. Без слуха она беспомощна. Но как? Нужен свет, нужны инструменты. Хоть какой-то крючок, чтобы заглянуть в ушной проход.

И тут меня осенило. Элайджа. Рыбак. Среди его снастей наверняка найдется что-то тонкое, прочное и достаточно острое. Игла для починки сетей, шило, тонкое шило...

План начал обретать черты. Сначала прутья для бабки, чтобы успокоить ее и заработать нам немного доверия и, возможно, еды. Потом – визит к рыбаку. Поблагодарить и… разжиться инструментами. Врач снова просыпался во мне, требуя действий, и это чувство было куда привычнее и приятнее, чем запах старой соломы.