Книга Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей, страница 69 – Ли Литвиненко

Через три недели, как раз к уборке урожая, головы девушек украшали плоские шляпки, похожие на перевернутые тарелочки. Чтобы во время работы они не слетали с голов, их оснастили подвязками. Лучана пожертвовала для этого всем запасом своих лент. В сундуках и тумбочках нашлось еще несколько припрятанных полосок. Завязок хватило всем. Лица девушек сияли счастьем. В месте, где мало что было красивого, яркая ленточка и свежая шляпка так поднимали настроение!

Но на лентах не остановились – каждая хотела блеснуть и выделиться среди остальных. Девочки стали украшать свои обновки вышивкой. Теперь на шляпке Берты маячил подсолнух – она распустила ради него вязаный шарфик. У Медеи краснел мак – не совсем вышивка, а хитро уложенная и пришитая лента. Агафья украсила свою гроздью рябины. Шляпка Зои-кучеряшки расцвела шерстяными васильками – у нее были носки из крашенной овечьей шерсти, которые давно протерлись на пальцах и пятках, а чтобы связать новые, Зоя распустила их и смотала в клубочек. Но нитки нашли новое применение. У Себастины были колокольчики – Зоя отдала ей все, что оставалось от клубка, все равно на носки теперь не хватало. Берк вышила на своей шляпе зеленые дубовые листья. Это лучшее, что она умела вышивать. И это напоминало ей о доме, о ее прошлом…

В вышивке на шляпах была не только красота, но и польза. Когда девушки возвращались домой, они складывали шляпы на сундук стопкой, а потом по рисунку всегда находили свою.

— Вот! – Чаруна торжественно вручила шляпы Лучане. – И вот! – в руки Бёрк она воткнула Сфеноса. – Сползал по лестнице. Крался к кухне.

— Наверное, почуял расставание. – Бёрк поцеловала сонного растрепанного сына и с тревогой взглянула на Медею.

— Все будет хорошо, – заверила та. – Идите и ни о чем не волнуйтесь. Он привыкнет. Он все понимает. Да, милый?

Бёрк не была идеальной матерью. При желании она могла отказаться от части работ и оставаться с ребенком подольше. Но в ней было столько энергии! Сидеть целыми днями в бараке с дитятей ей было просто скучно. Она с удивлением и завистью наблюдала за спокойной домовитой Медеей. Как ей это удается?

Сын смотрел на мать с пониманием. Еще год, и сам он станет неуловимым, словно ветер. Но при всем своем разгильдяйстве Бёрк волновалась за него. Так надолго оставлять малыша было тяжело. Нет, она не беспокоилась, что ему будет плохо – Медея заботилась о крохе лучше, чем о себе, – просто он был единственным родным существом на свете, которого она безумно любила, и провести без него несколько дней, совсем не видя, без возможности обнять, поцеловать и потискать, будет мучительно.

— Целуй мамочку и помаши ей ручкой, – заворковала Медея и забрала у Бёрк ребенка. – Мамочка идет за подарками и каждому, кто будет себя хорошо вести, принесет сладкий пряник.

Сфен посмотрел на няньку с подозрением. О чем она говорит? Что за странное слово – пряник? Но поцеловать позволил. И даже помахал, как все. Он воспринимал девушек как семью, как стаю, и с готовностью все повторял за ними как за старшими.

Удаляясь от поселения, Бёрк с Лучаной несколько раз оборачивались и, высоко подняв руки, махали оставшимся в обители.

Подружки быстро пропали в белой дымке. За ушедшими словно задернули белую штору, отсекая их от дома. Лето уходило, и по утрам болотистую низину снова накрывало туманами. А потом влажный воздух проглотил и девичьи голоса.