Книга Мой ласковый и нежный ... эльф, страница 25 – Елизавета Соболянская

— Ткачи? — шепотом уточнила она.

— Клан Плетущих, — подтвердил Эллиас с отвращением.

Эльфийский маг служил в элитной части королевских гвардейцев и не опускался до насилия. Всегда можно было поднести дар жрице Плодородия, сопровождавшей отряд, или поискать платной любви без особых проблем. Благодаря магии Эллиас не боялся ни болезней, ни внезапной беременности, но слышал, что некоторые беспутные молодые эльфы выбирали для забав молодых человечек из захваченных деревень.

Одно дело слышать, другое — видеть результат. Эльфа перекосило от стыда, гнева и омерзения.

Марианна, уловив его эмоции, поджала губы.

Мало того, что неведомые ей эльфы изнасиловали молодую женщину, так еще и “позаботились” о том, чтобы она никогда не родила плод насилия. Если бы тут не было этого эльфа, селянка просто умерла бы в муках вместе с младенцем.

Значит, не зря она подобрала эту здыхоть в лесу! Да и озноб давно прошел, что тоже хорошо. Только пусть этот ушастый не воображает… Бросив на эльфа строгий взгляд, девушка вернулась к молодой матери.

Селянка лежала на подстилке по стойке “смирно” и смотрела в потолок. Ее, кажется, не беспокоил ни разговор целительницы, ни появление эльфа, ни голодное мяуканье малыша.

— Давай-ка твоего крикуна к груди приложим, — не дождавшись ответного движения, Марианна сама распахнула сорочку на груди молодки и сунула сосок в рот младенцу.

Та вздрогнула и посмотрела на белый кулек, лежащий на груди.

— Да, его папаша — эльф, — вздохнула Марианна, понимая всю сложность картины мира только что родившей женщины. — Если этот ребенок тебе не нужен, я знаю дом в городе, в котором принимают полукровок. Отлежишься, вернешься к семье, скажешь, что младенец умер, а я отнесу его добрым людям.

— Нет! — вдруг тоненько крикнула женщина. — Нет! Он мой! — слезы потекли потоком.

— Нет значит нет, не реви! — цыкнула на нее Марианна. — Молоко пропадет, замучаешься! Давай корми, пей отвар и спи, тебе сил набираться надо!

Из бани Марианна выбралась лишь на рассвете.

Убедившись в том, что молодка кормит младенца и уже почти не рыдает, баронесса попросила эльфа помочь с перемещением молодой матери в дом.

Отвели, разместили в маленькой комнате для больных. Поставили рядом корзинку с ребенком, кувшин с травяным отваром и мешок с пеленками.

В корзине обнаружились припасы — кусок соленого сала, мешочек крупы, горшочек с коровьим маслом, сушеные грибы, четверть ковриги хлеба и печенные в золе яйца. Все это Марианна хозяйственно прибрала в кладовую, накормив роженицу похлебкой. Лежать молодой мамаше в постели не меньше недели, и кормить ее надо было хорошо, чтобы не пришлось покупать козу или искать молочницу.

Эльф молча помог все переместить, а потом неожиданно подошел к Марианне с горшочком запаренных трав:

— Моя тетка была повитухой, — сказал он словно нехотя, — после рождения ребенка все, кто находились рядом, омывались вот этими травами для очищения от крови.

Маришка благодарно кивнула:

— Спасибо, сейчас ополоснусь, и поедим, если что-то осталось.

— Я… приготовил, уснуть не мог, — словно оправдываясь, сказал эльф.

Баронесса только благодарно улыбнулась — сил почти не осталось, и держалась она только на внутреннем огне да привычке не спать по ночам.

Марианна вернулась в давно остывшую баню, облилась чуть теплой водой, добавив в нее приготовленный эльфом отвар. И, уже намыливая сбившиеся волосы, вдруг застыла. Что если эльф ее… отравил? Потом тряхнула головой — нет, не отравит. Они нужны друг другу. А вот если проклятие получится снять… Тогда будет туго!