Книга Мой ласковый и нежный ... эльф, страница 20 – Елизавета Соболянская

Он медленно снял бусину, выдернул деревянную “иглу”, бросил на подоконник и вдруг ощутил это! Прохладу. Привычную прохладу, идущую изнутри!

Ресницы увлажнились, а потом покрылись льдом. Глупая человечка стояла в напряженной позе, готовая шарахнуть огнем в замкнутом пространстве тесной бани. Глупая. Огонь, конечно, стихия мощная и щедрая, зато лед…

Острый, хрупкий, но при этом удивительно твердый и тяжелый. Ощутив свои силы, Эллиас понял, что может просто раздавить настырную девицу, обрушив на нее кусок льда, сконденсированный из влаги, скопившейся в этом месте. Кусок грязного льда!

Напряжение повисло в воздухе. В глазах огневички заплясали огненные всполохи, и тут женщине, лежащей на полке с задранными юбками, надоело лежать неподвижно. Она подвигала ногами и тихонько застонала. Потом облизнула губы и спросила:

— Госпожа, долго еще так лежать? Спину ломит!

— Полежи пока, — голос Маришки смягчился, — мы сейчас с господином магом договоримся, как сделать, чтобы ты родила полегче.

Она дернула плечом, предлагая эльфу выйти, а тот словно очнулся — корочка серого льда в глазах растаяла, и в них появилось беспомощное выражение:

— Я никогда не принимал роды, — одними губами прошептал он.

— Я тоже, — ответила ему Марианна, — во всяком случае — у людей, — поправилась она. — Но выбора у нас нет, паутина уже светится!

— Нет, — признал эльф. — У тебя есть грибы и травы, чтобы роженица уснула? Боюсь, даже если я заморожу ощущение боли, вид окровавленного живота ускорит роды.

— Ты прав, — Маришка нахмурилась, мысленно перебирая свои запасы трав, — но ничего такого, чтобы сразу погрузить в сон, у меня нет…

— Можно я посмотрю запасы? — спросил эльф. — Я не сильный травник, но нас учили, как помочь раненому…

Баронесса не стала отказываться, ее ведь тоже учили помогать раненым. Она отвела эльфа в сушильню, потом на чердак и, наконец, в “лекарскую” комнату.

Эллиас явно проникся устройством дома и выбрал из припасов кое-что, сложил в ступку, измельчил и сказал:

— Можно заварить, как чай, и женщина уснет без вреда для младенца, часа на три-четыре.

Марианна молча щелкнула по чайнику, заставляя воду вскипеть, и стукнула по столу чашкой из огнеупорной глины. Эльф понял. Аккуратно отмерил небольшую порцию сухого сырья, залил кипятком, укутал чашку полотенцем и почти равнодушно смотрел, как девушка прибирает остатки смеси.

— На меня не подействует, — предупредила его магичка.

— Искусственный иммунитет? — эльф даже не открыл глаза. Он отдыхал, прислонясь затылком к стене, показывая человечке безупречный профиль и длинную гибкую шею.

— Тебе просто это не нужно, — хмыкнула баронесса, — если хочешь уйти — уходи, я держать не буду. Заодно выясню радиус резонанса…

— Что? — эльф открыл глаза и невольно уткнулся взглядом в чашку с укрепляющим отваром, которую Марианна ему пододвинула.

— Ты плохо учил теорию проклятий? — Маришка даже лицо удивленное сумела сделать.

Эллиас замолчал, сделал пару глотков, чтобы одолеть слабость, уставился взглядом в стол и начал проговаривать вслух то, что вспоминал:

— Зеркальное проклятье…

— Не зеркальное, — перебила его Маришка, — я тоже думала, что зеркальное, пока тебя не подобрала. Зеркальное — это когда проклятие натыкается на щит, амулет или артефакт с отражающими свойствами и уходит обратно к проклинающему. В этом случае я бы просто выгорела. А мы… обменялись дарами и мучились, не умея их подчинить. Дары противоположные, поэтому так тяжело.