Книга В плохих парней не влюбляются, страница 43 – Даша Коэн

— Толмачева сегодня не в настроении. Я решила не рисковать своей шкуркой, — пояснила Юлька.

— Кто обидел принцессу? — вопросительно приподняла я брови и дурашливо скривилась.

— Царь.

Пф-ф-ф!

— Корону не поделили? — хохотнула я, доставая из сумки кислого мармеладного червяка. Сунула один в рот Юльке. Второй — себе. Зажмурилась от удовольствия.

— Если бы. Каха снова кинул Лолу.

— Снова? — напряглась я.

— Ну, да. Я же говорила тебе, что его порой клинит и он временно дает Толмачевой отставку, чтобы покуролесить на стороне. Потом нагуляется и снова к ее ногам бежит, как верный и преданный пес.

Вот как…

— Устроили шоу на парковке. Минут как десять тому назад. Лола орала Кахе, что ей осточертела его блудливая натура и все эти его резиновые "пятиминутки", которых он неистово натягивает на свой "глобус" пачками. А тот лишь щелкнул ее по носу и выдал, что она должна радоваться и уйти в чертов загул, избавившись от такого малопривлекательного балласта.

— Высокие отношения, — пробормотала я.

— Интересно, кто она? — усмехнулась Рюмка.

— Она? — недоуменно нахмурилась я.

— Ну, новая жертва Царенова, — пожала плечами Сафонова.

А я пожевала губы и все же решила кое-что для себя прояснить. Ну так, чисто на злобу дня, не более.

— Кстати, о птичках. Слышала вчера разговор двух девчонок в библиотеке. Они как раз обсуждали этого вашего Казанову на минималках. Так вот, одна авторитетно и с пеной у рта вещала другой, что Лола и Каха — просто друзья детства. Считай, что молочные брат с сестрой. И сказал ей это все не абы кто, а сам Царь. Прикинь?

Юлька на этом месте резко ко мне повернулась. Замерла. Прищурилась. А затем смерила меня долгим, до ужаса пронизывающим взглядом. Неприятным, аж жуть!

А дальше выдала:

— И давно Царенов тебе эту фантастическую лапшу на уши развесил, Марьяна? А главное — когда успел? Вы же без году неделю знакомы. Кого там — сегодня пятый день!

Вот же черт!

Да, да, я не умела врать. Каюсь! Двоечкой по кумполу мочить — это было по мне. А вот эти все социальные игры — не мое.

— Да ну тебя, — отмахнулась я, рассмеявшись, — зачем мне врать?

— Затем, что ты очень красивая, Марьяна. Тебя две первые недели сентября не попытался склеить разве что ленивый. Так что не надо мне тут ля-ля. Каха бы тебя точно не пропустил. А значит, уже начал плести вокруг тебя свою паутину. Что, уже звезду с неба в твою честь назвал? Еще нет? А может, на кране в твое окно с букетом белых роз влез? Что, тоже еще не успел? А может…

— Юль, перестань! — шикнула я на подругу.

— Это ты перестань, Крапивина. Царенову впору методички писать, как добиться девушку и разложить ее в коленно-локтевой за пару дней. А потом, когда огонь "первой любви" пройдет, он снова побежит к своей "сестренке" и примется на глазах у всего института запихивать язык ей в рот и по темным углам выбивать из ее рта томные стоны.

— И сколько раз он это проворачивал? — скривилась я.

— Овердофига, Марьяна, — закатила глаза Юлька и изобразила рвотный позыв.

— И Лола спокойно жрет все это дерьмо? — в полнейшем непонимании развела я руками.

— Любовь зла, моя милая.

— Да уж…, — устало потерла я виски, по которым болезненно заухала вскипевшая от неприятия кровь.

Ну, потому что, какого художника, а? Фу! Просто фу!