Книга В плохих парней не влюбляются, страница 190 – Даша Коэн

— Что это сейчас было?

Никита же спокойно пожал плечами и ответил, чем еще сильнее меня шокировал:

— Я же сказал, что Каха дал на тебя зеленый свет. Он больше не будет к тебе лезть, Марьяна. Никогда!

— Что? — все еще недоуменно переспросила я, не в силах свести под единый знаменатель очевидное с невероятным.

— Он самоустранился, — словно малому дитю растолковал новую реальность Никита, а затем кивнул в сторону своего автомобиля, — так что поехали, обмоем этот чудесный повод.

— Да…, — все еще заторможенно потянула я, пытаясь поймать за хвост опьяняюще прекрасное чувство долгожданного облегчения.

Но не смогла…

И пребывала в этом совершенно непостижимом мне состоянии весь оставшийся вечер. И совсем не слушала, что мне там вещал Никита Астахов, когда привел в очень милое, ламповое кафе и угостил чашкой кофе с профитролями. Кажется, он говорил, что несмотря на поведение моего сталкера, он не может продолжить общение со мной, так как на самом деле был влюблен в другую девушку.

И она вроде бы дала ему шанс, который он никак не может упустить.

А я все кивала бессознательно на его слова и чего-то бормотала на автопилоте о том, что благодарна ему за честность.

Потом мы ехали домой. Ник пытался поддержать со мной разговор, но я, явно будучи в состоянии аффекта, лишь кивала ему и отвечала односложно. А затем коротко попрощалась и побрела домой, пока не оказалась в тишине своей спальни. Там я замерла у окна и смотрела на то, как загораются вечерние огни столицы.

И стояла так, кажется, бесконечно долго, пока не вздрогнула испуганно.

Это в заднем кармане моих джинсов оглушительно заорал телефон. Глянула на экран и чертыхнулась — объявился отец. А я приняла звонок и окончательно канула на самое дно моей новой, фальшивой реальности.

— Дочь, привет.

— Привет, пап.

— Мои партнеры подтвердили, что жестко надавили на твоего Царенова. Меня заверили, что парень тебя больше не тронет. От слова "совсем". А если даже сделает это, то его и всю его семейку сотрут в порошок. Так что танцуй, Марьяна — свою часть уговора они выполнили. И я дал отмашку сделать то же самое с нашей стороны.

— Что это значит? — поперхнулась я мешаниной разнополярных эмоций, что закрутили меня в адовом торнадо. Но отцу не было дело до моих печалей.

Он лишь коротко отрезал:

— Час назад ты вышла замуж.

Офигеть…

Марьяна

Спустя шесть месяцев….

Зажмурилась.

На улице так ярко светило солнце, что до слез резало глаза. Но июнь выдался совсем не летним. Я застегнула на себе ветровку, в моменте продрогнув под особенно сильным порывом ветра, но не смогла сдержать радостной улыбки. Все же четвертый курс остался позади, последний экзамен, сданный мной на отлично, был проставлен в зачетку.

На языке проступила опьяняющая сладость от маячившей на горизонте вольной жизни до самого сентября…

А факт того, что я вот уже целый месяц не наблюдала в институте Каху Царенова — так и вовсе делал мою жизнь похожей на сказку. Говорили, что парень автоматом проставил себе сессию и укатил куда-то чилить, но не просто так, а с подвыпердвертом. Не то, чтобы мне подробности его жизни были как-то интересны, но все вокруг с пеной у рта только об этом и болтали.

Бесили неимоверно.

Будто бы других инфоповодов не наблюдалось. Вон их сколько. Курс рубля к доллару. Ползущая к небесам ставка рефинансирования. Ну или хотя бы очередное землетрясение в Японии. Все это было всяко интереснее, чем бесконечное обсасывание предстоящей свадьбы Кахи Царенова.