Книга На полпути к падению, страница 4 – Виктория Цой

— А сказал, что денег нет, — раздалось сбоку. — Эх, однокласснику денег пожалел, а незнакомой девчонке…

— Заткнись, — коротко бросил спаситель.

Аня взяла салат, пробормотала ещё раз спасибо и быстрым шагом отправилась искать свободное место. Ей повезло: нашёлся целый столик на двоих в самом конце столовой.

Она села, огляделась и увидела того парня. Он стоял с подносом, хмуро озираясь по сторонам.

— Здесь свободно! — вырвалось у Ани, и рука сама взлетела вверх.

Не задумываясь, парень направился к ней.

— Я тебе очень благодарна, что ты меня выручил, — начала Аня.

— Надеюсь, у тебя просто такое чувство юмора, и ты не всерьёз.

— Почему не всерьёз?

— Ты три раза уже меня поблагодарила за червонец.

— Какой ещё червонец? — не сразу поняла Аня.

Парень удивлённо уставился на неё.

— Десять рублей называют червонцем. Сто — стольником, а твою, — он чуть дёрнул подбородком, — тысячу — косарём.

— Ооо, я не знала, что для купюр существуют какие-то отдельные слова! — расширила глаза. — Спасибо, теперь я буду знать.

— Странно, что не знала. Эти слова знают даже дети в детском саду.

— Прости… я просто… — не нашлась Аня что ответить.

— Забей, — пожал плечами парень и принялся за свой обед. Аня наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Решительные скулы, волевой подбородок относились лишь к поверхностному описанию его внешних выигрышных данных. Взгляд, будто непроницаемый, но в то же время не отталкивающий, скорее тёплый и какой-то обволакивающий. Таких, как он, Аня ещё не встречала. У него были уверенные движения и энергетика… надёжная, магнетическая.

— Прости мои манеры. Я Аня. Новенькая в одиннадцатом «Б».

Она протянула руку через весь стол, как это сделал сегодня утром Вова. Дружеский открытый жест, первый шаг к… знакомству. Парень удивлённо взглянул на неё, и уголки его губ поползли вверх.

— Альберт. С девчонками не ручкаюсь.

— О. Ну да, — она неловко убрала руку.

У парней разные представления о знакомстве? Не поймёшь их: один протягивает руку первым, второй удивляется этому. А может… он не хотел с ней общаться. Она ему тут навязывается. Аня почувствовала себя глупо.

— Почему только салат? — спросил неожиданно Альберт.

— Это мой привычный обед.

На самом деле даже этот салат не вызывал аппетита. Огурцы вялые, помидоры переспелые, масло явно не оливковое.

— Серьёзно?

— Да. Я занимаюсь фигурным катанием, поэтому мне нельзя поправляться. Тренер требует записывать калории.

Говорить про любимое дело всей жизни в прошлом девушка не могла. Слишком уж болезненной была даже мысль.

— Понятно.

— А ты занимаешься спортом? Или есть хобби?

— Нет. Иногда — футбол.

— Футбол? Нападающий, защитник, вратарь? За какую команду играешь?

Не то чтобы она увлекалась футболом, просто иногда слышала разговоры одноклассников.

— За местную.

— Ого, а что за команда?

— Уличная.

— А, здорово.

Парень оказался немногословным. Чего не скажешь о Вове: у того рот не закрывался.

— У меня нет на это времени, я работаю.

— Работаешь? А как же школа… то есть прости, я просто… — ей стало неловко. — В моём окружении никто не работал. Для меня удивительно: учиться и работать одновременно.

— Ничего удивительного. Если выбор между сном и едой — всегда выберу второе.

— Едой?

— Я шучу, — улыбнулся Альберт.

До этого он казался угрюмым, но улыбка вдруг сделала его другим. На душе у Ани потеплело.