Книга Уж на красной сковородке, страница 65 – Валерий Шарапов

Наверху перекликались люди. Были же в стране неравнодушные граждане! Несколько человек уже спускались вниз, кто-то кричал, что здесь недалеко медпункт, у них должна быть машина.

— Помогите девушке… — пробормотал Верест, из последних сил удерживаясь на ногах. — Богом заклинаю, помогите…

Смутно помнилось, как подъехала старая «буханка» с красной полосой. Он помогал уложить Алену на носилки. Вернее, думал, что помогает, но только путался под ногами. Санитары заволокли в машину и его. Конечно, он должен быть рядом! А вот как его вытаскивали по прибытии в больницу, совершенно не помнил. Потом хрипел, что эта пациентка крайне важна, что нужно все делать немедленно, грозил какими-то карами. Медики и без него все понимали, им было до лампочки, в каком ведомстве трудятся эти люди.

Алену увезли на каталке готовить к операции. Его самого взяли под руки и отвели в процедурную, там медсестра долго обрабатывала порезы и участливо осведомлялась, где болит. Болело везде, но какое им дело? Разве не видно, что у человека здоровья через край! Кружилась голова, он сидел на лавочке, широко расставив ноги, курил сигарету за сигаретой. Сообщение о случившемся, видимо, пошло — прибыл полковник Свиридов, ходил по врачам, задавал майору глупые вопросы.

Прибыли капитаны Фещенко и Кондратьев, оба бледные как мел, с укором поглядели на Вереста. Он и без них знал, что во всем виноват! Мелькал Тимаков, мялся, как бедный родственник, вздыхал. Сновал по коридору трясущийся мужчина — лет тридцати пяти, с какой-то кукольной физиономией, в очках. Он вел себя крайне нервно, что-то беззвучно шептал, словно молился. Видимо, законный супруг Алены Куприяновой — главная ошибка молодости, от которой она и сейчас не могла отвязаться.

Вышел врач, проводивший операцию, — в годах, уставший. Уже по лицу было видно, что ничего хорошего не произошло. Сорвался с высокого старта муж-очкарик, затрясся как осиновый лист. Верест тоже подошел — ноги подло подгибались.

— Ваша супруга жива, — севшим голосом сообщил хирург. — На этом, извините, хорошие новости исчерпываются. Мы сделали все, что могли, сама операция прошла успешно. Но пациентка получила серьезные повреждения. Порвана селезенка, множественные переломы, в том числе грудной клетки, костные обломки повредили легкие и почки. Мы заштопали ее буквально по кусочкам. Повторяю, мы сделали все возможное. Пациентка в глубокой коме. Очнется или нет — неизвестно. Мне очень жаль, хотелось бы дать вам надежду, но прогнозы крайне неблагоприятны. Потеряно много крови, повреждено до восьмидесяти процентов внутренних органов. Высока вероятность летального исхода в ближайшие двадцать четыре часа. Если этого не произойдет, больная будет и дальше находиться в коме. Как долго — никто не скажет. Неделю, месяц, год. Давать прогнозы — весьма неблагодарное занятие. Давайте надеяться на лучшее.

Позднее посетителей пустили в палату. Входили на цыпочках, как будто могли кого-то разбудить, в казенных белых халатах. Алена лежала, укрытая одеялом, в окружении работающих приборов. Лицо пострадало в меньшей степени, обошлось парой лейкопластырей. Оно заострилось до предела, кожа истончилась, покрылась синевой. Супруг сидел на стуле рядом с женой, искал ее руку под одеялом, глотал слезы, безотрывно смотрел ей в глаза, и от этого делалось совсем тошно.