Книга Уж на красной сковородке, страница 53 – Валерий Шарапов

— Разрешите? — подал голос Тимаков. — Пока ничто не говорит о том, что Зубов находится в Сочи. Он может находиться где угодно. В Сочи — его сестра, тоже, кстати, предположительно. А общаться с ней он может, например, по телефону.

— Нет, Тимаков, — Верест покачал головой, — ты парень, конечно, умный, но здесь я с тобой не согласен. Зубов должен находиться в Сочи — просто обязан. Поручить убийство по телефону? Не смеши. Здесь он, гад… И отношения с сестрой у него доверительные, раз выступают сообщниками. После войны эта особа носила имя Наталья. Не думаю, что она его сменила: документы были надежные. Фамилия же — любая. Что ей мешало выходить замуж? Допускаю, что сестра Зубова на постоянной основе живет в Сочи. Это странное совпадение, но… допускаю.

— Еще раз перебью, товарищ майор? — спросил Тимаков.

Присутствующие заулыбались.

— О нет… — взмолился Верест. — Знаешь, Тимаков, я прихожу к пониманию, что тебя нужно воспринимать именно таким, какой ты есть. Спрашивай.

— Что по брату? — он кивнул на снимок.

— Ничего. Есть информация, но неподтвержденная, что брат Борис не дожил до наших дней. Еще вопросы?

— Никак нет, товарищ майор.

— Все усилия — на поиски сестры. Шум не поднимать. Постовых милиционеров, участковых привлекать можно, но без рекламы. Да, найти человека в большом городе, имея лишь фото, — это что иголку в стогу сена. Но мы же и не в поликлинике работаем? Привлекать все ресурсы. О случаях саботажа докладывать мне — разберусь. Из вот этого, — он кивнул на экран, — сделать фото, увеличить и максимально откорректировать изображение. Лицо фигурантки должно читаться. За работу, товарищи, солнце еще высоко. Тимаков, у тебя же не было вопросов!

Вернуть вчерашних отдыхающих было невозможно. Но многие приходили каждый день, на это и был расчет. Сотрудники подходили к гражданам, представлялись, показывали фото. Практически все недоуменно пожимали плечами. Двое или трое вспомнили гражданку. На ней был только купальник — однотонный, сероватый, — в руке маска. В лицо не всматривались — лицо как лицо. Ничего отталкивающего, но и ничего такого, чтобы глаз не отвести. Прическа короткая, фигура на месте, но, увы, уже не девочка. За сорок — без сомнения. Сидела на песке, ничего не делала. Вещи и одежду где-то оставила — предположительно, в машине, причем поставила ее неподалеку, раз пришла в купальнике.

Двое видели, как она вошла в воду, натянула маску и нырнула. Вынырнула ли — уже не смотрели. Гражданка незнакомая, ничего удивительного — в городе триста тысяч населения. А если с окрестными городками и поселками, то и миллион набежит.

Результата не было, но сотрудники методично прочесывали зону отдыха. Затем расширили охват. И вроде повезло. Мороженщица в сквере, примыкающем к пляжу, видела похожую женщину. Та прошла в купальнике (что не возбраняется, но уже могла бы и одеться), открыла дверь синего «Москвича», стоящего на общей стоянке. В машинах продавщица не разбирается, но это точно был «Москвич», потому что у ее зятя такой же. Причем не старый — значит, 408-й или 412-й. В машине предполагаемая убийца, видимо, переодевалась, но продавщица уже не смотрела, дети отвлекли — мороженое подавай! Краем глаза видела, как синий «Москвич» уезжал со стоянки. Номер, естественно, не запомнила — с какой стати? Куда повернул «Москвич», тоже не видела.