Книга Уж на красной сковородке, страница 18 – Валерий Шарапов

— За это в темницу не сажают. Но могла бы и подумать много лет назад, за кого выходишь замуж. Люди не меняются. Если были червоточины, то они остаются.

«Вышла бы за меня — ничего бы такого не было», — подумал Олег. И зачем он об этом подумал? Прошлое не вернуть.

— Ты женат? — спросила Галина.

— Не имеет значения. Нет, не женат. Но был. Дважды. Ты любишь Никиту?

— Люблю, — Галина вздрогнула, шмыгнула носом. Схватила, как спасательный круг, коньячную бутылку.

— Стоп, — пресек Верест. — Поставь обратно. Уйду — хоть вдрызг напейся, если тебе легче от этого станет. Но легче не станет, поверь.

— Хорошо… — Она поставила бутылку, тяжело вздохнула. — Люблю его, ничего не могу с собой поделать. Столько лет прошло, а все чувства на месте. Да, он с каждым годом становился все жестче, делался холодным, равнодушным… Я перед ним и так и эдак, а он порой даже не смотрел в мою сторону. Весь в работе, в своих делах. Я просто с ума сходила от безысходности. Ребенок родился мертвым, другого зачать не смогла, врачи сказали, что никогда… не зачну… Тьфу, — она улыбнулась сквозь слезы. — Никиту это не трогало, дети — не его тема. Я до сих пор этот феномен понять не могу. Хотела взять ребенка в доме малютки, так он в штыки: либо свой, либо никакого.

— Руки не распускал?

— Нет, — Галина решительно помотала головой. — Никогда. Но желание было, я это чувствовала. Не думаю, что он пылал ко мне такой же страстью, как восемнадцать лет назад. Не могу поверить, боже мой… — губы ее снова задрожали. — Мы говорим о нем в прошлом времени, словно он уже умер. Но он ведь не умер?

— Полагаю, нет. Скрывается от правосудия. Но ты права, говорить о твоем муже следует теперь только в прошедшем времени. Домой он не вернется, под амнистию не попадет. Будет сидеть в тюрьме до суда и объявления приговора. Сможешь его навещать, наверное.

— То есть Никита от вас сбежал, — сделала логический вывод Галина.

— От тебя ничего не скроешь, — Верест вяло улыбнулся. — Да, сбежал. И мы не представляем, куда он может податься. На даче наши люди, на квартире его покойных родителей — тоже. Домой он не придет. Но задержать его надо, пока он не натворил чего-то страшного. Твой муж опасен, Галка, теперь это загнанный хищный зверь. Где он может находиться? Помоги. Себе же лучше сделаешь.

— Правда? — Галина засмеялась трескучим смехом. — То есть я должна вам помочь схватить собственного мужа? Чтобы вы его судили и поставили к стенке?

— Ну да, звучит не очень, — допустил Верест. — Но это твой единственный шанс, Галка. Это я такой добренький и все понимаю. За других не ручаюсь. Тебя вполне могут объявить сообщницей.

— Сообщницей чего? — простонала Галка. — Снова начинаешь? Не знала я ни о чем, даже представить не могла — так и объясни своим следователям. Я и сейчас не верю — мало ли что ты говоришь… — Красивые глаза ее опять стали на мокром месте, рука непроизвольно потянулась к бутылке.

— Так, все, успокоилась, — повысил голос Олег. — Пойми, прошлого не вернуть, второго шанса не будет. Твой муж подставил не только себя, но и тебя. В лучшем случае ты останешься одна. В этой ли квартире — не знаю. В этом ли городе — тоже не знаю. Пойдешь работать, но это ничего, сама же хотела? Родители живы?

— Мама жива, — всхлипнула Галка. — У нее маленькая квартирка на Запольной, живет одна, иногда тетка навещает. Я приезжаю раз в две недели. Ездить чаще Никита не разрешает. Мама всегда его не любила, а я не могла понять, за что…