Книга Лаки, страница 82 – Марисса Стэпли

— Спасибо, — сказала Лаки, ощутив тупое удовольствие от комплимента.

— Хочешь поужинать со мной? Я не шеф-повар, но у меня в морозилке лазанья и пиво в холодильнике. Может, даже немного вина. Ну как?

— О. Это было бы приятно. — Лаки подумала о вялом пакете салата в своём холодильнике. — Я могла бы принести салат…

— Не, не надо. Томатный соус ведь тоже овощ, верно? Почему бы тебе просто не присесть тут на крыльце, пока я это в духовку суну? У нас был долгий день, нужно взбодриться.

С переднего крыльца Глории открывался вид на пастбище с лошадьми. Лаки сидела и смотрела на животных в угасающем свете. Пони бегал взад-вперёд по одной стороне поля, пока одна из маленьких девочек, живущих в трейлер-парке, висела на изгороди и наблюдала за ней. Три лошади сгрудились вокруг кучи сена.

Лаки услышала, как скрипнула одна из половиц на крыльце. Глория вернулась, с бутылкой «Блю Мун» в каждой руке, в горлышко каждой был воткнут ломтик апельсина.

— Видишь, я расстаралась для тебя. У меня редко бывают гости.

Глория протолкнула ломтик апельсина внутрь бутылки и сделала глоток, Лаки сделала то же самое.

— Видела, как так делают в ресторане однажды, показалось довольно вкусным, когда попробовала, — сказала Глория.

Позже Глория вынесла лазанью на пластиковых тарелках с цветочным узором по краям, а также бумажные салфетки и ножи с вилками, чтобы есть, держа тарелки на коленях. У неё также была пыльная бутылка вина, которую, по её словам, ей подарили на Рождество, когда-то давно, когда в лагере жил ещё один человек.

— Берегла её, — сказала она. — Но у меня никогда не бывает гостей.

Вкус был кислым, но Лаки всё равно пила. Она нервничала. Она всё представляла, как рассказывает Глории про билет, просит помощи. Стоит это произнести — обратно уже не вернуть. Но кто, кроме Глории, мог ей с этим помочь?

— Эй, знаешь что? — сказала Глория чуть позже. — У меня есть фотографии Джона, с тех времён, когда мы были вместе. Знаю, он тебе не совсем отец — но хочешь всё равно посмотреть? — Она не стала ждать ответа. Пошла в дом и вернулась с конвертом, открыла его, показав горсть старых снимков Глории и Джона почти тридцатилетней давности. Глория была на удивление привлекательной, с задорным лицом и стройной фигурой, улыбалась Джону так, будто он был лучшим, что она когда-либо видела. Он смотрел на неё точно так же — но он мог так смотреть на любую женщину, если хотел. Лаки это знала.

Глория отложила фотографии и отпила вина.

— Я и правда была в него влюблена какое-то время. Он говорил мне, что для нас нет ничего невозможного, что я — всё, что у него есть.

Лаки допила вино; Глория снова налила.

— Он и мне говорил то же самое, — сказала Лаки.

— Мне жаль, — сказала Глория. — Тебе досталась паршивая сделка. Хотела бы я помочь тебе больше, чем могу. — Она встряхнула почти пустую бутылку. — Хочешь, я схожу за чем-то покрепче, что действительно снимет напряжение?

— Конечно, почему нет?

Через несколько мгновений она приняла из рук Глории что-то самогонное, залпом выпила и протянула стакан обратно.

— Вот молодец, — сказала Глория. — Это всё исправит.

Губы и зубы Глории были фиолетовыми от вина, а волосы растрёпаны ещё больше обычного. Она откинулась на спинку стула и продолжала говорить. Лаки пыталась сосредоточиться на ней, но то, что было в стакане, оказалось крепким. Зрение расплывалось, пока Глория говорила.