Книга Лаки, страница 30 – Марисса Стэпли

Лето приближалось — и ночи становились длиннее. Впервые в жизни смена времён года означала для Лаки что-то, связанное со школой. Её записали в частную школу, куда ходила Стеф, — с поддельными документами, которые отец привёз с собой. «Их почти не проверяли», — шепнул он ей вечером, когда они с Дарлой вернулись от регистратора. «Им нужен был только большой жирный чек за обучение». Само собой разумелось, что платила Дарла. Дарла платила за всё — и это, казалось, не беспокоило Джона, а у Лаки от этого было постоянное мерзкое чувство, как после слишком большого количества сахара. Ела она без аппетита, но если когда говорила, что не голодна, Дарла широко открывала глаза от беспокойства. Прикладывала ладонь ко лбу Лаки и держала — невесомую. Лаки приходилось сидеть неподвижно, делая вид, что этот материнский жест ей привычен, что её собственная мать делала то же самое — там, в прошлом, которого не было. Слёзы каждый раз подступали, но она не давала им выйти.

А школа — школа была прекрасна. В школе Лаки чувствовала себя настоящей: она была на самом деле Андреа «Энди» Темплтон, ученица пятого класса. Стеф была на класс старше — поначалу это беспокоило Лаки, но в итоге оказалось к лучшему: можно было сосредоточиться на учёбе. Она быстро вырвалась в лучшие ученики класса, особенно по математике.

Едва звенел звонок — на перемене, в обед или после уроков — Стеф была тут как тут. Лаки ни разу не оставалась одна, не испытывала никаких проблем, которые обычно ждут ребёнка, пришедшего в школу в конце года. У неё уже была лучшая подруга. Не просто лучшая — они были почти сёстрами. «Мы сёстры», — шептала Стеф.

— Иногда забываю, что тебе всего одиннадцать, — сказала однажды учительница, миссис Гадсби, в один золотой послеполудень. — Ты особенный человек, Энди. Ты сделаешь что-то невероятное.

— Спасибо, миссис Гадсби. У меня никогда не было такой учительницы. — Это хотя бы не было ложью. И Лаки так старалась каждый день — говорить как можно больше правды, хоть что-нибудь настоящее.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Лаки была в Уильямсе, Аризона. Лотерейный билет лежал у неё в лифчике — она хотела держать его близко. Она всё ждала момента ликования — от того, что оказалась победительницей, — но он не приходил. Билет был несбыточной мечтой. И никакого реального плана, как его предъявить. Как и плана своего собственного искупления — пока что.

Единственное, что она успела решить: следующим пунктом будет Калифорния. Но добраться туда с теми деньгами, что у неё оставались, было проблемой. Она вышла с автостанции и заглянула в магазин за тканевой лентой, гелем для волос и чёрствым бутербродом из холодильника у кассы. Ела на ходу, направляясь к большому отелю в центре города с конференц-залом. Уверенной походкой прошла через холл, пока не нашла нужный стенд: в одном конференц-зале проходила ярмарка профессионального ухода за волосами и косметики, в другом — саммит по продажам для малого бизнеса.

В туалете она привела себя в порядок: подводка стрелкой, тёмные брови под стать новым тёмным волосам, которые она уложила назад с гелем, так что короткая стрижка смотрелась хотя бы отчасти стильно и гладко. Надеть бюстгальтер с открытым коктейльным платьем было невозможно, поэтому она воспользовалась лентой, купленной заранее: тщательно приклеила лотерейный билет к подкладке юбки изнутри. — Лиза, — сказала она зеркалу. Лиза была парикмахершей из Миннесоты с большими мечтами. Она приехала на ярмарку продавать интенсивный кондиционер и свою запатентованную технику его нанесения.