Книга Выбор сделает Мальвина, страница 95 – Татьяна Миненкова

Владимир Малинин поднимает взгляд от бумаг на столе, а судя по тому, что он не принимается с порога отчитывать меня за увольнение Васильцовой — Олег и здесь уже побывал.

— Послушай, Ли, — начинает папа и задумчиво поправляет край стопки бумаг на столе. — Что у тебя с этим… Семеновым?

Определенно, Олег не ограничился обещанным разговором о Виктории. Или до папы просто дошли наконец слухи о нас с Костей. В любом случае я с гораздо большим удовольствием поговорила бы о Васильцовой, и снесла очередные нападки, вместо того, чтобы обсуждать с отцом личную жизнь. За двадцать девять лет моего существования она не интересовала его ни разу.

«Потому что у тебя ее не было», — резонно подмечает Ринка, но легче от этого не становится.

— Костя мне нравится, пап, — заявляю я, решительно скрестив руки на груди. — Сильно нравится, серьезно, по-настоящему. И я хочу быть с ним рядом.

'Нравится — не самое точное из определений, которым можно охарактеризовать мои чувства. Оно просто самое нейтральное и удобоваримое. Но папа всё равно хмурится и качает головой.

— Кто угодно, только не он.

Напряжение витало в кабинете и до его ответа, но теперь сгустилось и заискрило. Кажется, отцу этот разговор тоже дается нелегко. Он смотрит в упор, но в его взгляде не жесткость, а почти незнакомая растерянность. Не будь ее, я бы промолчала и привычно ушла, но чувствую, что могу наконец выяснить правду, поэтому выплевываю короткое:

— Почему?

Папа молчит, сведя пальцы домиком и уставившись на них так, словно предпочел бы спрятаться в этот домик от меня и моих вопросов. Проходит почти минута, прежде, чем он, пересилив себя, резко бросает:

— Он — живое напоминание об опознании. И один из тех, кто не справился.

Я могла бы догадаться. Сама в свое время винила Костю в том, что гибель сестры целый год оставалась нераскрытой. Но давно не виню.

— А если я скажу, что он справился, только не сразу? — шагнув к столу, горячо вступаюсь за Семенова я. — Если скажу, что я стала бы третьей жертвой Тихомирова, если бы не он?

— А это так?

Отец не верит. Думает, что мои слова — попытка его переубедить. Он столкнулся с Костей в момент максимальной уязвимости. Немудрено, что тот стал для него определенным триггером и напоминанием о дне, который папе хотелось бы забыть.

— Я не лгу. Просто если бы рассказала сразу, когда приехала к тебе через несколько дней после поимки убийцы, это вызвало бы слишком много вопросов. В тот момент я не готова была на них отвечать.

— А сейчас готова?

— Сейчас готова! — Я сглатываю непойми откуда взявшийся ком в горле и продолжаю: — Костя спас меня в тот вечер, пап! А год назад поймал пулю, которая предназначалась для меня. Поэтому ни один другой мужчина мне не нужен. Только он.

Солнце пробивается сквозь туман и ложится на стол жёлто-белыми полосами — неровными, словно кто-то пролил молоко и не вытер. Вряд ли сказанного мной достаточно, чтобы папа смирился с мыслью, что я вцепилась в Семенова мертвой хваткой. Ему нужно время, чтобы обдумать мои слова и принять правду. Я готова это время дать, поэтому, развернувшись, собираюсь уйти.

— Хорошо, — нехотя отвечает отец, а когда я уже у двери, добавляет коротко и отрывисто: — Тогда ты должна знать еще кое-что. Семенов сам приезжал ко мне тогда, год назад, за день до тебя. И просил о том же, о чем сейчас просишь ты — чтобы между вами всё было серьезно.