Книга Выбор сделает Мальвина, страница 163 – Татьяна Миненкова

— Желаешь похвастаться? — не выдерживает затянувшейся паузы Фомин и получает в ответ спокойное:

— Жду, пока это сделаешь ты. Похвастайся, как ты умудряешься два года вешать Малинину лапшу на уши.

Тик-так. Костя не любитель голословных обвинений, а значит Олег всё же причастен к финансовым махинациям, которые третий год тянут Меркурий на дно. Боковым зрением отмечаю, как губы отца вытянулись в тонкую линию и стала четче линия подбородка — он не привык проявлять эмоций. Зато в Семенове их сейчас много, а в тоне сквозит нечто, что при незнании можно принять за восхищение. Но я-то знаю, что это. Тот самый азарт, который всегда кипел в нем во время оперативной работы. Когда Костя говорит вот так, собеседники рассказывают даже то, что планировали вечно хранить в секрете. Сейчас концентрация этого азарта так высока, что Фомин поддается:

— Не думай, что дело в деньгах, дело в контроле. — Он отводит взгляд и продолжает почти безэмоционально: — Я ведь начал это еще при жизни Рины. Когда женщина, которая тебе нравится, ездит на Гелике и зарабатывает в пять раз больше, чем ты, это напрягает. Ты должен неплохо меня понимать.

— Понимаю, — кивает Семенов. — Это нервирует.

Фомин верит, потому что процент правды в этих словах есть. Хотя Ри никогда не акцентировала внимание на разнице в доходах. Но ведь и я не акцентировала, а Костю это цепляло. Теперь я знаю, что сумма на открытом Куприным на его имя счете почти равна той, что на счету, открытом для меня отцом. Разница лишь в том, что я пользуюсь этими деньгами, а Семенов нет.

— Она не знала, — произносит Фомин после очередной затянувшейся паузы. — И не узнала бы, пожалуй. Рина была страшно рассеянной.

Тик-так. Даже на маленьком мониторе я различаю его улыбку. Мне и самой хочется улыбнуться, несмотря на неоднозначность ситуации. Я не оправдываю Олега, даже злорадствую немного: папа возлагал на Фомина такие надежды, а он оказался обманщиком. Теперь он получит по заслугам, а отец будет вынужден едва ли не впервые признать собственную неправоту.

— Ты ведь мог отомстить ей таким образом, — Костя клонит голову к правому плечу и добавляет так спокойно, словно говорит о погоде: — Когда узнал про Богачева. Просто отобрать часть семейного бизнеса. Или даже весь. Ты настолько давно и глубоко влез в Меркурий, что наверняка бы справился с этим.

Тик-так. Внутри холодеет. Я наконец понимаю к чему он клонит, но верить всё ещё не готова. Тик-так. Костя говорил, что отец искренне страдал после гибели Ри, но Олег страдал в десятки сильнее и я лично видела. Не существует шкалы, чтобы измерить страдания. Сложно понять, чья боль тяжелее, и чья потеря глубже, но кто-то стоит по колено в воде, кто-то по пояс, а кто-то тонет. Во взгляде Фомина я видела, что часть его тоже умерла вместе с Ариной. Семенов ошибся. Такое не подделать и не сыграть. Тик-так. Жду, что Олег опровергнет сказанное, но он бесстрастно произносит:

— Это расстроило бы ее, но не его. — Тон Фомина пугающе-ровный. Он не шевелится, и они с Костей кажутся контрастными отражениями друг друга, как Инь и Янь. — Ри попросила дать ей время, чтобы разобраться в своих чувствах, но она уже тогда всё решила. Просто малодушно боялась мне сообщить и рубила собаке хвост по частям.