Книга Выбор сделает Мальвина, страница 142 – Татьяна Миненкова

— Бросишь меня и Меркурий на произвол судьбы? — продолжаю я.

Я не боюсь, потому что Семенов не боится. Хотя он просто не покажет страха, даже если и вправду его почувствует. Но благодаря этой хрупкой иллюзии спокойствия нам обоим удается сохранять невозмутимость и вести светские беседы. Семенов клонит голову к плечу:

— Ты преувеличиваешь. Ваш отдел безопасности не так уж плох. Я подготовил ребят, они справятся. А из Серого выйдет отличный руководитель.

Не сомневалась, что свой отъезд Костя уже обдумал до мелочей. О том, чтобы передумать и остаться со мной он даже мысли не допускает. Это злит неимоверно и одновременно расстраивает. Я раздраженно меняю тему.

— Может вызвать пожарных?

— Нет смысла, — отмахивается он. — Еще одиннадцать процентов и будем выбираться. Дверь на балкон тоже лучше не открывать, чтобы не давать пламени доступа к кислороду.

Но оно и без кислорода уже шуршит в коридоре, лакомясь деревянными панелями на стенах, и дышать с каждой минутой становится всё тяжелей. Обнаружив на стеллаже с документами бутылку воды, лью ее на ворот платья и прячу в нем нос. Остатки приходится вылить на рукав Костиного лонгслива, и он тут же прижимает его к лицу. Следующие пять процентов на прогресс-баре мы оба одинаково гипнотизируем взглядами.

Девяносто восемь. Девяносто девять. Сто.

В этот момент в кабинете гаснет свет. Не только мы подобрались к противнику максимально близко, но и он вплотную подобрался к нам.

Bad Things — Summer Kennedy

Кабинет заполнен дымом, едким и горьким, и о том, чтобы выйти в коридор, можно даже не думать. Костя распахивает балконную дверь, и в легкие свежей прохладой врывается ночной воздух. Ветер треплет мне волосы, сдувая дым, но сверху хорошо видно, что запасной выход и окна офисов рядом с ним уже охвачены огнем.

Пламя вырывается наружу с глухим тягучим гулом, как дыхание огромного зверя, который наконец добрался до добычи. Оно лижет кирпичные стены, выплёскивается из оконных проёмов оранжево-красными языками, освещая тёмный двор неровным, пульсирующим светом. Стекла с треском осыпаются вниз и разбиваются — почти незаметно на фоне этого ровного, страшного звука. Огонь живёт, движется, дышит. Его жар ощутим даже здесь, на балконе. Всё, что осталось внутри обречено, а мы с Семеновым в ловушке. Так думаю я, но он, кажется, считает иначе:

— Спустимся вниз по балконам, — уверенно заявляет Костя, словно делал так уже тысячу раз и смотрит вниз, опершись о кованые перила.

Я не боюсь высоты, но от вида разбивающихся об асфальт оконных стекол, внутренности сжимаются в комок. Чем грозит падение с третьего этажа? Переломом позвоночника? Черепно-мозговой травмой или сломанной шеей? Опыт выезда на подобные происшествия у меня есть, поэтому и вариантов в голове рождается слишком много, некоторые даже с непрошенными картинками из фототаблиц. Отгоняя их, мотаю из стороны в сторону головой:

— Там ноги ставить некуда. Я сорвусь.

— Всё будет хорошо, Мальвина. — Костя проводит ладонью по моей спине. — Я буду первым, а ты сможешь держаться за меня.

Звучит обнадеживающе, а от успокаивающего прикосновения по позвоночнику пробегают мурашки, но проблема в том, что за Семенова я тоже боюсь. Внизу темно, оступиться — легче легкого.