Книга Альпийская охота, страница 39 – Александр Тамоников

— Ну что, поговорим? — предложил Шелестов по-русски.

Он ждал реакции, любой реакции. Ведь если она из берлинской резидентуры, то прошла хорошую подготовку и проверку. А то, что она вмешалась и попыталась защитить местных стариков от эсэсовцев, могло говорить лишь о слабых нервах, срыве или слабой подготовке. Разведчики так не поступают. Но Марго не отреагировала вообще никак. Как будто не услышала обращенных к ней слов на русском языке. А если это ловушка? Но Шелестов сразу отогнал от себя эту мысль. Не могли здесь знать, что их интересует «Химера», не могли знать, что эти четверо, спасшие профессора Зальцмана, русские.

— Марго, мы успели спасти тебя, — снова тихо сказал по-русски Шелестов. — Нам помог Этьен Леблан. Вы с ним вдвоем выжили из всей группы.

И тут девушка как будто очнулась, встрепенулась, как потревоженная в ночной тиши птица. Только что крыльями не забила по листьям и веткам. Шелестов даже руку мягко положил девушке на плечо, чтобы успокоить ее.

— Этьен жив? Он жив? — Девушка во все глаза смотрела на незнакомца в немецком мундире.

Шелестову не оставалось ничего, кроме как нагнуться и указать пальцем на француза, который стоял и спокойно курил возле Сосновского. Наверное, немецкая форма вернула Марго в обычное состояние тревоги и подозрительности. Она снова откинулась на спинку сиденья, продолжая растирать руки. Ох, как ей хотелось, чтобы это все оказалось не сном, не сказкой, не призрачным видением. «Сколько же ты перетерпела, милая?» — подумал с теплом Шелестов, чувствуя, что все правильно, что повезло всем им вместе.

— Кто вы? — наконец спросила девушка, и голос выдал ее волнение легким дрожанием.

— Ну, вот теперь у нас и сложился душевный разговор, — улыбнулся Шелестов. — Давайте уж я по порядку, чтобы все понятно было. В этом районе должна была высадиться с самолета группа «Химера». Но она не вышла на связь. Учитывая важность вашего задания, мы были направлены для дублирования, если вся «Химера» погибла. Мы должны были первым делом выяснить вашу судьбу, а потом уже принять меры к поиску и уничтожению лаборатории и самого Клаусена, если не удастся вывезти все к нашим. Самая большая сложность в том, что у нас нет сведений о месте расположения лаборатории. Это знали только вы, только ваш командир.

— Господи, — прошептала девушка, и из ее глаз потекли слезы. Крупные, горькие, слезы стекали по щекам, падая на блузку, они повисали дрожащими каплями на подбородке, оставляли на грязных щеках серые дорожки. Она не рыдала в голос, это было каким-то опустошением, со слезами уходило напряжение, боль, страх, отчаяние одиночества. Шелестов смотрел на девушку и ждал. Пусть произойдет разрядка, потом вернется способность рассуждать логично, хладнокровно, принимать решения, действовать. Не просто так ее послали на связь в берлинскую резидентуру, значит, она чего-то да стоит!

— Все, давай успокаиваться, — попросил Шелестов. — У нас мало времени и крайне ненадежные документы. Тут вообще черт знает что творится. У руководства есть подозрение, что Клаусен может самостоятельно уйти к американцам. Этого нельзя допустить. Любой ценой, понимаешь!

— Понимаю. — Девушка с силой стала вытирать глаза. — У нас была такая же вводная.

— Как тебя зовут?

— Маша, — не сразу ответила девушка, посмотрев на Шелестова уже сухими глазами. Помолчав, она добавила: — Маша Сорокина. Но больше ничего не спрашивайте. Вы же знаете, что я не имею права рассказывать о членах группы, о старшем.