Книга Альпийская охота, страница 20 – Александр Тамоников

— Дальше дорога будет еще хуже, — проворчал по-немецки Буторин. Это было их негласное правило — говорить только по-немецки, даже если они находились где-то одни. — Герр профессор, держитесь за сиденье. Трясти будет сильно.

Зальцман послушно кивнул и ухватился двумя руками за сиденье. Он нагнул голову, чтобы видеть из-под брезента горы, которые, как ему совсем недавно казалось, отделяли его от кошмара проигранной войны и вели к новой, спокойной жизни под крылом рейха. Но то, что ученому пришлось пережить за последние двое суток, перевернуло его сознание. Он с мученическим выражением лица смотрел на склоны, на величественные сосны, когда вдруг «Додж» дернулся и резко затормозил, скрипя покрышками по щебню. Впереди, из-за крутого поворота, прямо на дорогу высыпала серая нестройная толпа. Грязные, обросшие щетиной лица, разорванные мундиры вермахта, безумные глаза. Человек десять с карабинами и автоматами в руках. Эти люди были похожи на голодных волков, отбившихся от стаи и готовых загрызть любого, кто встанет на пути.

— Дерьмо, — процедил сквозь зубы по-немецки Буторин.

Один из солдат, детина с нашивками фельдфебеля, вскинул руку с пистолетом и выстрелил в воздух. Толпа с хриплым нечеловеческим ревом рванула к машине.

— А ну, живо! Всем выйти! — заорал фельдфебель по-немецки, тыча стволом в ветровое стекло. — Машина теперь наша! Сволочи тыловые, в тепле сидели, пока мы там… А ну, вылезайте!

Шелестов медленно, с достоинством человека, привыкшего повелевать, открыл дверцу. Он вышел, демонстративно не поднимая рук, лишь одернув куртку. Остальные оперативники замерли, держа руки на виду, но готовые схватить оружие в любую секунду. Оперативники стали выбираться из машины, стараясь не делать резких движений. Солдаты, увидев в руках гражданских автоматы, стали рывками отбирать у них оружие, толкать стволами своих винтовок, заставляя отойти в сторону от машины.

— В чем дело? — ледяным тоном спросил Сосновский. — Ты на кого руку поднял, скотина? Я штурмбаннфюрер СС, и это моя группа, с которой мы здесь по заданию рейхсфюрера!

Фельдфебель на мгновение опешил от такой неожиданной отповеди, но толпа сзади напирала, жаждала добычи. Кажется, авторитетом эта служба у солдат уже не пользовалась да и вообще уважения к первым лицам страны не было.

— Заткнись! — рявкнула немец. — Плевать мы уже хотели на ваши звания. Машину давай, и багаж, и жратву или…

Он не договорил. В этот момент двое солдат, отошедших чуть назад, подтащили к машине еще одного человека. Тот был без ремня, в изорванном мундире офицера СС, с погонами штандартенфюрера. Лицо его было залито кровью из рассеченной брови, он еле переставлял ноги, поддерживаемый под руки конвоирами.

— Давайте его в машину, — сплюнул один из солдат. — А этих что? Если штурмбаннфюрер, то, может, тоже к американцам. Они с нами тушенкой расплатятся, сигаретами. Может, за них дадут что. Или повесят они их. Повесят вместо нас.

Глаза штандартенфюрера, мутные от боли и потери крови, скользнули по фигуре Сосновского, потом Шелестова. В них мелькнула искра надежды — свои. И пусть на них нет формы, но манера держаться, эта уверенность… А может, просто штандартенфюреру уже не на что было надеяться — обозленные солдаты могли его просто застрелить и сбросить в пропасть.