Книга Три «танкиста»: Три «танкиста». На острие удара. Солдаты Третьей мировой, страница 336 – Михаил Михеев

— Так-так-так, – ухмыльнулся ближайший инспектор, поигрывая палкой. Не жезлом, посрамляющим рисунком зебру, а внушительной резиновой дубинкой американского образца, то бишь с поперечиной. – Нарушаем?

— Сколько?

Это, как оказалось, было не лучшим решением. Сегодня хранителям дорог хотелось не столько заработать, сколько покуражиться.

— О, да ты мажор! А вот баба твоя отсосет нам в кустах – тогда и поговорим…

— А если так? – холодно поинтересовался Сурок, доставая из кармана (автоматчик непроизвольно дернулся, и по его реакции стало ясно – вояка он так себе) удостоверение. Однако корочки впечатления не произвели – на них и взглянули-то больше из любопытства.

— Смотри-ка, еще и подделка документов… Ну что, мальчик, вот тебе протокол, подписывай.

Лист протокола был незаполненный. Старая уловка. Сурок скривился:

— То, что вы мне предлагаете, описывается фразой «сделай себе проблему, чтобы нам было хорошо». Я – не лох, вы – не евреи, поэтому сделать вам хорошо я могу разве что пару ударов по морде.

— Совсем обнаглел…

Через миг в животе у Сурка что-то будто взорвалось. Удар прикладом – он такой… болезненный. А потом было еще несколько плюх, и когда Сурок пришел в себя, то во рту его стоял острый привкус крови, а тело болело так, словно на нем черти танцевали.

Что же, как действовать в подобной ситуации, Сурок знал. В конце концов, инструкции он получал от самого Кузнецова, который голубиной кротостью и сочувствием к оппонентам не страдал, зато своих не сдавал ни при каких обстоятельствах. Так что… Неприятно, конечно, однако же вы, ребята, сами напросились.

— Ну, ты дура-ак, инспектор.

— Чего? Оскорбление при исполнении добавить хочешь?

— Это – не оскорбление, а констатация факта, – разбитыми губами улыбнулся Сурок и в тот же момент атаковал.

Парень не обольщался по поводу своих возможностей. Из всей их троицы он был слабейшим – и физически, и в подготовке. Не было у него ни почти звериной гибкости, скорости и реакции Леночки, ни холодно-четкого, равнодушного и запредельно рационального стиля Полякова. Но и противники перед ним сейчас третьесортные. Обнаглевшие от безнаказанности провинциальные полицейские, а не какой-нибудь армейский спецназ. Вон, ближайший стоит-лыбится, а оружие свое держит так, что с ходу пустить его в ход не сможет при всем желании. Вот и доверяй такому автомат. Урод!

Наглая усмешка не успела сползти с лица полицейского, когда Сурок начал действовать. Раз! Из закрепленных на запястье ножен извлекается узкий, больше похожий на удлиненный скальпель, нож. Два! Клинок точным колющим ударом сверху вниз пробивает очень удачно стоящий ботинок вместе со стопой оппонента. Три! Сурок, будто сжатая до скрипа и внезапно распрямившаяся пружина вскакивает. Раненый еще не успевает открыть рот для вопля, как получает кулаком в кадык и все сопутствующие этому ощущения. И пусть скажет спасибо, что не ножом… Только в этот момент его напарник вдруг начинает понимать, что процесс глумления над щенком вышел из-под контроля.

Впрочем, что он там понимает, никого уже не интересует. Слишком долго славный блюститель порядка пытается вскинуть автомат. Настолько, что Сурок успевает сделать шаг, режущим движением полоснуть его по запястью, после чего как на тренировке пробить неожиданно сильную и на редкость хорошо для мальчишки поставленную «двойку». А так как противник удержался-таки на ногах, то врезать ему в печень и провести классический апперкот. И, в принципе, все, поле боя осталось за Сурком.