Книга На границе света, страница 54 – Керстин Гир

Для меня слово «хулиганьё» вполне могло встать в один ряд со словом «стыдветственность».

— Я думала, это слово у нас в чёрном списке.

— Нет у нас никакого чёрного списка, – встряла мама. – Но в этой семье действительно не существует понятия «благочестие». Хотя, конечно, мне очень жаль, что с мальчиком приключилось такое несчастье. Кто хочет ватрушку? Госпожа Харфнер принесла их прямо из дома пастора.

Кроме Матиаса, ватрушки никто не захотел. Наверное, все вообразили себе вкус средства для чистки вставных челюстей и решили отказаться от такого удовольствия. Пастору Петерсу было уже глубоко за восемьдесят.

Мама повернулась ко мне:

— Кстати, я сегодня говорила с госпожой Харфнер о тебе, Матильда.

«Вот, начинается».

Именно этого момента я и дожидалась. Я тут же прокрутила в голове стратегическую операцию, которую собиралась вот-вот развернуть.

— Ей срочно нужна помощница, которая смогла бы подготовить малышей к детской службе. Ещё одна девочка отказалась.

«Ничего удивительного».

Госпожа Харфнер внушала мне страх ещё с тех времён, когда я сама ходила на детские службы. Она с воодушевлением описывала пятилеткам, как те будут гореть в аду, если не начнут молиться Богу каждый вечер. Описание адских мучений у неё получалось таким реалистичным, что малыши начинали плакать и звать мам.

— После того как госпожа Якоб нас покинула, у тебя снова появилось свободное время, – продолжала мама.

Я с сожалением покачала головой:

— Увы, нет. – Сейчас очень важно точно следить за каждым нюансом в тоне моего голоса. Главное – не переборщить. – Мама Авроры спросила, не хочу ли я помочь женщинам из лагеря беженцев.

Матиас, пережёвывая ватрушку, задумчиво уставился в потолок:

— Это… – Он запнулся в поисках правильного слова. – Достойно похвалы.

«Вот-вот».

Я бы и правда хотела помогать в таком важном деле, но реакция моих родителей была слишком предсказуемой. Они с радостью проповедовали беженцам, но при этом считали, что шестнадцатилетним девушкам нечего делать в их обществе. В этом и заключалась сложность с моими родителями – их любовь к ближнему ограничивалась определёнными социальными группами, остальные полностью исключались из круга общения. Ещё в детстве такое разделение мира казалось мне совершенно нелогичным.

Мой отец вдруг нахмурился.

— Но я понимаю, что для такой работы мне не хватает опыта, поэтому я решила отказаться, – невинно продолжала я. – Мне показалось, что сейчас самое время помочь бедным фон Аренсбургам.

— Тем самым фон Аренсбургам? – Мама отложила ложку.

Я кивнула:

— Эта семья нуждается в срочной поддержке, – тихо и проникновенно добавила я. – Могу приходить к ним по понедельникам и пятницам, помогать Квинну, провожать его на физиотерапию и гулять с ним.

— Мне казалось, его мама взяла бессрочный отпуск как раз для того, чтобы заботиться о сыне, – сказал папа, который наверняка был осведомлён наилучшим образом обо всех слухах нашего района.

— У него что, нет друзей, которые могли бы с ним погулять? – бросила мама.

«Хороший вопрос».

К сожалению, на него у меня ответа пока не было.

— У него же мозговая травма, – сказала моя сестра, будто это всё объясняло.

Я решила не возражать.

— Вот-вот! – Мама театрально вздохнула. – Нельзя его оставлять наедине с Матильдой! Нет, даже речи быть не может. Эти люди решили тебя использовать.