Книга На границе света, страница 50 – Керстин Гир

Я смущённо потупилась:

— Да. Без проблем, – пробормотала я. («Меня и уговаривать не надо, лишь бы он позвонил».) – Если он захочет.

Госпожа фон Аренсбург решительно замотала головой:

— Нет и ещё раз нет, так не пойдёт. Мы его заставим. Потому что он сам сейчас не понимает, что именно ему нужно.

«Но он попросил меня оставить ему номер телефона и обязательно позвонит!» А затем я вдруг подумала о том, что мама Квинна знает его гораздо лучше, чем я.

— Наш проект будет иметь успех, только если сможем применить тактику «застать врасплох», – заключила она. – Ты просто должна вот так же, как сегодня, появиться у нас.

Я с сомнением посмотрела на неё. Такой нездоровой моя влюблённость всё-таки не была.

— Но я так не могу. Это будет неестественно и… слишком навязчиво с моей стороны. Лучше уж…

— Само собой разумеется, ты получишь денежное вознаграждение, – перебила меня госпожа фон Аренсбург.

«Что-о-о?»

— Считай, что это твоя работа, – продолжила она. – Работа, на которой требуется быть неестественной и навязчивой. Я плачу шестнадцать евро в час.

Этот день становился всё более странным.

— Вы хотите платить мне деньги за то, что я буду проводить время с Квинном? – Я чуть не рассмеялась. Но намерения госпожи фон Аренсбург были самыми серьёзными, это читалось по её решительному выражению лица.

«Шестнадцать евро в час!»

У меня в голове заработал калькулятор. Всего четыре часа в неделю, и можно заработать больше двухсот пятидесяти евро в месяц. Я могла бы отложить на учёбу по обмену или на курсы вождения, которые мои родители не хотели оплачивать. Мне давали деньги на карманные расходы, но их не хватало, чтобы что-нибудь накопить. Из-за церковных поручений, которыми меня постоянно нагружали родители, времени на настоящую подработку у меня не оставалось. Какое-то время тётушка Беренике платила мне и Юли, чтобы мы сидели с её младшими детьми, но, когда об этом узнала мама, она закатила своей сестре жуткий семейный скандал: якобы тётушка попрала моральные устои и нарочно пытается соблазнить меня материальными благами.

«Нельзя платить деньги за то, что делаешь добро членам своей семьи», – сказала тогда мама. А тётушка Беренике обозвала её чванливой кошёлкой. В ответ мама целых две недели не разрешала мне встречаться с Юли. И только после того как тётушка Беренике извинилась и пообещала никогда больше не давать мне деньги и таким образом не соблазнять материальными благами, мама сняла свой запрет. Наверное, за доброе дело, которое делаешь соседям, тоже нельзя было брать деньги, но, если я никому об этом не расскажу, чванливая кошёлка ничего не узнает.

— По понедельникам и пятницам я обычно помогала госпоже Якоб, – стала размышлять я вслух. – Её уже нет в живых, поэтому у меня появилось несколько часов свободного времени.

«К тому же моё семейство наверняка очень скоро придумает мне взамен другое поручение. Как и всегда».

— Вот почему ты так хорошо умеешь управляться с инвалидной коляской. – Госпожа фон Аренсбург снова мне улыбнулась. – Ну что ж, всё складывается замечательно. Квинн записан на несколько занятий по физиотерапии после обеда. Но ты можешь, например, сопровождать его по понедельникам во время похода к психотерапевту. Ты точно разбираешься, как затащить эту штуку в трамвай, и главное – как её потом оттуда выкатить. Я сегодня утром так с этим намучилась. – Она тяжело вздохнула. – Считаю, у нас получился отличный план. Так Квинн будет чувствовать, что я хоть ненадолго оставляю его в покое, а я буду знать, что он не один, а с тобой. Ну что, договорились? – Она протянула мне руку. – Но о деньгах никто не должен знать, он должен думать, что ты делаешь это добровольно, по собственному желанию. Я ничего не скажу даже своему мужу. Альберт тут же проболтается, я его знаю.