Книга За гранью возможного, страница 72 – Керстин Гир

Почему-то в моей голове возник образ карликового дракончика Конфуция в блендере. Я тряхнул головой, чтобы прогнать назойливую мысль.

— Некоторые вещи действительно могут вызывать воспоминания, активировать фрагменты памяти или временно провоцировать знакомые эмоции, – продолжал Гиацинт. – Но ничто не способно преодолеть великое забвение. К тому же есть и побочные эффекты. И это незаконно. И подло. И противно.

— Значит, мне не могли подлить какого-нибудь зелья, которое помогло сохранить память о Северине? – повторил я очередную теорию Матильды. – Ну допустим, что я действительно первый и единственный, кому удалось сохранить воспоминания об умершем существе с Грани. Что в этом такого плохого? Почему надо держать это в тайне?

Гиацинт замешкался с ответом:

— Помнишь, что мы говорили тебе о пророчестве?

«Конечно помню. Что-то о конце света, свирепых зверях, полночи и плачущих деревьях. А в центре всего этого – я, особенный, проклятый, избранный. Об этом мне совершенно не хочется вспоминать».

— Ты сказал, что существуют сотни версий пророчества. И ни одна из них не несёт в себе особого смысла. Поэтому его никто не принимает всерьёз, и лишь политики используют для саморекламы. – Я попытался собрать воедино все детали, которые смог вспомнить. – Каждые пять-шесть сотен лет случайным образом жребий падает на какого-нибудь избранного, который хоть немного вписывается в одну из многочисленных версий пророчества. Затем этот избранный участвует в каком-то древнем ритуале, чтобы… – Тут я запнулся. – Что это, кстати, за ритуал и в чём заключается роль избранного? («Никто мне этого так и не объяснил».)

— Ритуалы время от времени меняются, – уклончиво ответил Гиацинт. – Речь идёт о звёздных вратах, которые должен открыть избранный.

— «Звёздных вратах»… – повторил я, закатив глаза.

«Только звёздных врат мне не хватает во всей этой чепухе».

— Звёздные врата появляются лишь один раз в несколько столетий, – без тени иронии продолжал Гиацинт, – но до сих пор ни одному избранному не удалось их открыть… – Он сделал многозначительную паузу, а затем добавил: – Уж поверь мне, они испробовали все возможные способы. Знаешь, твоё счастье, что ты избранный сегодня, а не в третьем веке до нашей эры.

«Да, невероятное счастье».

Я вздохнул:

— Какое совпадение, я же специалист по открытию звёздных врат. У меня и кличка есть – «межгалактическая отмычка». Как тебе? На этот раз всё обязательно получится. Да, и конечно же, предотвратить конец света – это тоже проще простого. Он ведь и так каждый раз откладывается. Что может пойти не так?

Вместо того чтобы рассмеяться, Гиацинт нахмурился:

— В отличие от мамы, я всегда считал пророчество и ритуал со звёздными вратами полной ерундой. Эмилиан тоже. Но с воскресенья мы зарылись в архивах, чтобы изучить все возможные варианты пророчества, и… – Он замолчал так многозначительно, что по моей коже побежали мурашки.

— Только не говори, что ты нашёл смысл во всей этой мешанине.

— Нет, эти тексты по-прежнему кажутся мне очень загадочными, абсолютно противоречивыми, – сказал Гиацинт, – и дурацкими. Но единственное, что их объединяет, помимо упоминания о смешанной крови и смертности избранного, так это то, что избранный будет обладать чем-то, что остальные потеряли. Пророчество фей гласит: «Крылья рассвета не могут забыть», а в другом пророчестве говорится прямо: «Так увидишь ты знак смены времён: силой памяти избранный наделён».