Книга Скорбь Стража, страница 48 – Мария Токарева

Лорд Нираш и Раат Шаатир не собирались трусливо отсиживаться перед приходом Разрушителя. Они старательно накапливали силу, чтобы противостоять ему. А Митрий теперь по воле черных линий помогал им в качестве раба.

«Возможно, я смогу отсюда сбежать. Меч… Меч, Разящий Неправого, – он же где-то здесь недалеко. Я чувствую», – раздумывал Митрий, дробя отбойным молотком неподатливую породу.

Как оказалось, заключенных использовали для проверки места для возможного туннеля, чтобы не рисковать дорогим оборудованием. Митрий выдерживал и не такие напасти, но раньше он не был связан черными линиями. А теперь вся его сила куда-то исчезла, и к концу почти суточной смены с отбойным молотком все тело нестерпимо болело.

«Проклятый бункер! Метро им мало! Против Разрушителя ничего не поможет. Если я найду Меч, то… что? Это будет только на руку асурам! Пока они в Бенааме, должен оставаться хотя бы один Страж Вселенной», – судорожно думал Митрий, пытаясь нащупать энергетический контур Меча.

Это оружие из белых линий едва ли могло называться мечом. Оно служило предохранителем, страховкой на случай самого плохого исхода. Хуже всего, что такие предохранители пришлось оставлять ровно в тех мирах, где родились Стражи.

Десять Мечей сработали в первые годы существования Стражей Вселенной, когда после эксперимента подопытные один за другим начали сходить с ума. Десять вспышек, десять активаций! Одиннадцатая случилась чуть позднее. След еще одного Стража потерялся в веках. Но, очевидно, он тоже погиб. И вот… остался только Тринадцатый Страж. Сумеречный Эльф.

Как и Митрий, он родился в Бенааме. Все должно было закончиться там, где начиналось. Оставалось только одно – найти треклятый Меч, Разящий Неправого. Митрий невольно вспоминал, как создал этот последний предохранитель для последнего испытуемого.

«Это ведь было уже две с половиной тысячи лет назад, – понимал Митрий. – Бенаам выглядел иначе. Здесь еще было три материка. Два в северном полушарии».

В тех краях жил один из лучших оружейников Бенаама – наполовину эльф, наполовину семаргл. Мастер ковал ослепительные мечи и копья, изящные и практичные. Он же придумал технологию знаменитых складных мечей, которая разнеслась по нескольким мирам. Некоторые свои работы он никогда не продавал, лишь передавал в дар музеям. Он не думал о сражениях, пока не началась война. Мастеру пришлось забыть о служении искусству: он работал дни и ночи в подземном бункере. Его мечи помогали братьямсемарглам лучше концентрировать потоки белых линий, они же служили прекрасным оружием для эльфов.

Он трудился в полумраке аварийного освещения, даже когда стало ясно: война проиграна, семарглы во главе с Митрием ушли из Бенаама. В те мрачные времена оружейник сам начал дробить породу в пещерах вокруг бункера, бесплатно передавая оружие партизанам. Он почти утратил связь с внешним миром. До того дня, как к нему пришли двое… Митрий и второй человек.

«Две жертвы, две загубленные жизни. Они стерты из этого мира, а я здесь, копаюсь в земле. Эти шахты даже похожи на бункер оружейника», – думал Митрий, дробя неподатливую породу. В гулкой темноте подземелья все ярче наплывали тени прошлого.

Старый светлый эльф… Ему было лет пятьсот. Древние эльфы Бенаама жили до шестисот лет, иногда до тысячи. На Земле срок беженцев, разбавленной крови, сократился до ста и меньше, почти как у людей. Но тот эльф был еще очень крепок для своего возраста. Статный, с орлиным носом, седой, в богатом сизом кимоно с серебряным шитьем, он встретил Митрия в своем высоком замке, уже почти разрушенном бомбардировками. Защитное поле не справлялось, и благородный даймё^[6]знал, что конец близко.