Книга Скорбь Стража, страница 129 – Мария Токарева

— О, пусть висит. Так забавнее.

Сопровождаемый Аваропесом, Лорд Нираш вышел из тронного зала, и в огромном помещении остались лишь Раат, Митрий и агонизирующий Волвив.

Повелитель асуров медленно поднялся с трона. Длинные пальцы с алыми когтями совершили в воздухе сложный пасс, и черные линии, послушные его воле, сплелись в подобие алтаря или, скорее, хирургического стола, кокона. Мягким, почти невесомым движением Раат поднял Волвива и уложил его на это сооружение из тьмы.

Приблизившись, Раат начал методично, со странной, почти отстраненной нежностью лечить свое «творение». Черные линии оживали, превращаясь в тончайшие невесомые повязки. Они ложились на страшные ожоги, вплетались в поврежденную плоть, начинающую медленно регенерировать. Это был не акт милосердия, а скорее ремонт испорченного инструмента. Или же нет? Митрию хотелось видеть в этом лишь починку инструмента. Может, потому что сам он так относился к своему живому оружию? Стражам Вселенной.

— Больно, мое творение? – с необыкновенной тревогой спросил Раат. Со стороны это выглядело… как забота.

— Да, Раат-сама, но ради вас – нет! – давясь словами от шока и интоксикации упрямо проскандировал Волвив. Кажется, теперь он пожинал первые плоды своего решения стать бессмертным.

— Не надо таких жертв, мой милый, – пропел Раат, печально приподнимая брови. – И не надо говорить, что тебе не больно, когда тебе больно. Никто не заслуживает боли.

Но все ее испытывают. Такие уж правила жизни. Но ты молодец, ты хорошо потрудился, Ключ Войны. – В этот миг тон его переменился, голос стал приторным и свистящим, как шипение змея. – И ты нашел наш потерянный Ключ Чумы! Я уверен, что Демьян – это именно тот, кого мы искали.

— Раат-сама!!! Ради вас я бы еще сто раз сгорел! – Волвив тихо выл, от боли его тошнило, тело выгибалось дугой. Но теперь, похоже, больше всего он радовался такому вниманию со стороны его «божества».

Когда Волвив все-таки отключился от боли, Раат продолжил лечение, а потом с грустной улыбкой вдруг погладил свое творение по голове, по вновь отросшим пепельным волосам. Митрий содрогнулся от этого жеста. Его бы меньше шокировала сцена пыток и яростного обвинения. Но Раат… улыбался, тепло и кротко. Сами эти слова не вязались с образом императора асуров, но иных не находилось.

— Поспи. Ты еще так молод. И так глуп. Кого из тебя создали еще до эксперимента? Кто тебя таким вылепил? Медоед? Вылепил… – посетовал Раат, аккуратно вводя иглу капельницы в вену раненого. – Как и из меня… Все мы изначально глупые космические змеи.

— Раат-сама… – в бредовом забытьи бормотал Волвив, но вскоре погрузился в глубокий сон. «Кокон» из черных линий покрывал изодранное тело, исправляя магический контур, а капельница с физраствором и лекарствами восстанавливала баланс солей и минералов на человеческом уровне.

— Ох, и чем я заслужил такую собачью преданность? – с сожалением спросил тишину зала Раат, отходя от Волви-ва. Император асуров проявлял… сострадание? Это пугало! Ужасало и то, что по всем манерам он не выглядел как психопат.

И заставляло содрогаться собственное равнодушие, когда погибали его творения, его, светлого владыки Митрия. Стражи Вселенной, Стражи Миров, неудачные «живые футляры» для иного оружия, создатели Меча, Разящего Неправого, – у пьедестала всех его великих изобретений расположилось громадное кладбище.