Книга Скорбь Стража, страница 127 – Мария Токарева

Митрий еще пытался сопротивляться. Хотя бы душой, если телом не удавалось. Он попался, снова попался! Эта мысль жгла огнем в груди, резала стальной проволокой сознание. «Он близок к тому, чтобы стать Павшим», – сказал бы Митрий о любом из соратников. Но ведь не о себе же!

От дум отвлек шум: дверь в зал с грохотом распахнулась, и несколько приспешников вволокли группу изможденных пленников в разорванных одеждах. С них уже стащили бронежилеты и подсумки, оставив лишь в зеленой военной форме.

— Раат-сама! Мы поймали новых лазутчиков! – доложил один из стражников. – Революционеров!

Лорд Нираш, стоявший у подножия трона, повернулся к повелителю. На его лице играла хищная улыбка.

— Тащите их сюда. Попируем на славу! Да, Раат?

— Да-да… – устало и отрешенно вздохнул император, рассеянно взмахнув рукой. Он сидел в красном кимоно, задумчиво подперев голову. Казалось, он дремал, затянув рубиновые глаза без белков змеиным третьим веком.

— Ты ешь, а я так, посмотрю, – задумчиво протянул Раат Шаатир, откидываясь на спинку трона. Казалось, его больше интересовала игра света на сводах зала, чем предстоящее кровавое пиршество. Витражные окна под потолком отбрасывали алые блики на черные стены, мерцающие неоновой подсветкой.

— В чем дело? – нахмурился Нираш. – Не хочешь пытать пленников?

— У меня… линька. В истинной форме, – безразлично ответил Раат, и в его голосе прозвучала неподдельная усталость, даже страдание.

— О, понимаю, – тут же смягчился Нираш и повернулся к пленникам. – Именем императора Раата Шаатира вы приговариваетесь к съедению!

Митрий задумался: с самого начала войны «именем императора» делалось что угодно, но самого императора никто не видел. Что делал Раат? Какие армии вел за собой? Митрий помнил только Лорда Нираша, командующего уничтожением цивилизации семарглов и порабощением эльфов. Да еще с ним шли более слабые асуры – Лорд Гнев и Лорд Страх, которые вскоре после победы Нираша загадочным образом исчезли из Бенаама.

«А не прирезал ли он своих соратников? – предположил Митрий, и что-то в его стройной картине мира дало трещину. Раньше не хотелось разбираться в хитросплетениях козней зла и взаимоотношениях этих темных существ.

Но теперь при взгляде на Раата в душе пробуждались пугающие сомнения. – Когда он последний раз покидал дворец? Он вообще может покинуть дворец? Или сидит здесь… как матка в муравейнике? Как генератор темной энергии для… Нираша?»

— Да начнется пир! – провозгласил последний. Воздух вокруг него подернулся волнами, как над костром. Человеческий облик начал таять, обнажая то, что скрывалось под иллюзией: костяк его тела с хрустом вытянулся, став длинным и гибким. По спине с мерзким звуком поползли пластины хитинового панциря, отливающего маслянисточерным и ядовито-зеленым. Из лопаток и плеч вырвались щупальца – не из плоти, а из спрессованной живой тьмы, покрытые бесчисленными присосками, каждая из которых была усеяна крошечными вращающимися зубами. Омерзительнее всего превращалась голова. Она вытянулась, приняв форму драконьей, но лишенной всякой красоты очертаний древнего ящера: это был плоский зев, усыпанный зубами, асимметричный и мерзкий, меняющийся каждую секунду нечеткостью черных линий. По всему телу, на панцире, на щупальцах, раскрылись сотни глаз. Одни горели ядовито-алым, другие – бездушным зеленым. Все они смотрели на приговоренных, и в этом взгляде не было ни ярости, ни ненависти – лишь всепоглощающий голод.