Книга Раб и меч, страница 81 – Сэм Альфсен

— В водяную темницу. Семь дней без еды и без посетителей. Мы не можем позволить нарушителю остаться без наказания, эрд Син, вы должны это понимать. С сегодняшнего дня наши войска принадлежат вам, но этот мальчишка – нашему правосудию. Вы не можете выдвинуть нам обвинения, все наши войска теперь ваши, а этот хаванец – наш.

Кариви не казалась жестокой, скорее очень уставшей и измождённой. Как только приговор был вынесен, она сразу же встала, поклонилась эрду и удалилась.

Син долго смотрел на Нуску. Над Фасидом сгущалась мгла, ветер гнал облака, туман окутывал плечи людей на площади. Собирался дождь, темнело. Когда стражники окружили Нуску, Син задал вопрос ещё раз:

— Нуска, ты уверен, что…

Но Нуска не дал ему закончить и, ухмыльнувшись, сказал:

— Я уверен, что ни ваша защита, ни ваша помощь мне никогда не понадобятся. Отправляйтесь на фронт. Я закончу дела в Фасиде сам.

Син не знал, что на это ответить, но зато слова подобрала Вильна:

— Да что эта главная сурии о себе возомнила?! Это я должна была проводить трибунал! Нуска, как только вернёмся в Эрьяру – повторим!

Одно название – водяная темница – заставило Нуску упасть в бездну отчаяния, но…

«Я вчерашний не мог даже ступить на палубу корабля или сесть в лодку. Я сегодняшний смог это сделать. Возможно, я завтрашний отращу жабры и назову воду своим вторым домом… Ага».

Нуска вздохнул. Ему действительно было страшно; этот страх заставлял его задыхаться, потеть, а сердце сбиваться с ритма. Это было не головокружение, не момент, страхом было само состояние Нуски. Он сам превратился в огромный комок страха, который не мог думать ни о чём, кроме предстоящего заключения.

До того, как его опустили в воду, и даже в сам тот момент Нуска был практически без сознания. Он пришёл в себя и стал осознавать происходящее вокруг лишь спустя несколько долгих часов пребывания в ледяной воде, которая доходила ему до груди.

«Что это за пытки такие? Конечно, светлого сурии это не убьёт, но станет для него настоящим наказанием…»

Ко всему прочему вода оказалась морской. Очень скоро Нуска стал испытывать дикую жажду, его тело начало саднить, а конечности ломить. Эта солёная вода будто бы высасывала из Нуски все соки.

Однако, когда лекарь был близок к тому, чтобы потерять сознание, он ощутил присутствие ещё одного человека. Неприятная дрожь объяла тело: Нуска почувствовал себя ещё хуже, чем ему было в одиночестве. Ноги подкосились, но… мокрая чешуйчатая рука подхватила лекаря под пояс, не дав ему уйти под воду с головой.

Нуска запрокинул голову и в полутьме перед собой смог разглядеть лицо создания, с ног до головы покрытого чешуйками. На его шее красовались жабры, уши были заострены, глаза и зрачки сужены, а когда незнакомец вдруг улыбнулся, то Нуске пришлось лицезреть ряд острых зубов, подобных кончикам стрел. Это создание не моргало – лишь прозрачная плёнка изредка опускалась поверх зрачка и исчезала за тонким веком.

— Твою ж meste… Ты из морского племени?..

Нуске всё равно сначала подурнело. Лишь спустя несколько тягостных секунд он смог осознать, что существо перед ним – не чудовищный утукку, а всего лишь один из жителей Глухого моря.

— Ох, здравствуйте, достопочтенный господин, – с ухмылкой отозвался морской.