Книга Бессонная война, страница 242 – Сэм Альфсен

И всё же существовала эта легенда об Инанне. Возможно, в этой истории не было великих чувств, а у возлюбленных недоставало желания защитить друг друга любой ценой. Но в этой легенде присутствовало то, чего не могло быть в любой другой истории о любви. В ней была вечность, которую возлюбленные проведут вместе.

Если бы у людей была вечность, может, они бы тоже сгорали от желания провести её с любимыми, а не с кроткой улыбкой соглашались на выбор возлюбленного оставить их в одиночестве?

Нуска содрогнулся от внезапно нахлынувших мыслей. Неужели это всё не сказки? Неужели Син… взаправду может стать духом?

Лекарь так задумался, пересекая следом за Мазом поросшую зеленью дорогу, что снова чуть не провалился в колодец. Выругавшись, Нуска схватился за плечо сифа и возмущённо воскликнул:

— Нет, ну здесь невозможно жить! Во всём городе понатыканы эти колодцы! Я тут бы и умер!

Маз, наблюдая за неудачливым лекарем, рассмеялся, поправляя увесистую суму с фруктами и овощами на плече.

— Чтобы все дороги оставались зелёными, как того желает главная сурии, требуется орошение почвы. Среди нас нет фасидцев, поэтому мы используем подземные источники, чтобы зелень не сохла, а наши предки ни в чём не нуждались.

— Предки, да…? Неужели и то, что все эти деревья – мёртвые сифы, не сказки?

— Не сказки, Нуска. Пойдём, – позвал Маз, а затем с непроницаемым лицом быстрым шагом свернул на узкие заросшие улочки.

Мелкие осенние соцветия украшали дома. Нуске не удалось разглядеть ни одного бревна за густым пологом зелени. Ни крыши, ни окон – все зеленым-зелено. Голыми оставались только лестнички да двери.

Сифы были народом работящим. В городе не нашлось бы ни одного пьяницы, ни праздно шатающегося лентяя. Только раннее утро, а все сифы уже расползлись по городу, заняв свои места.

Вот городской стражник стоит в проулке по стойке смирно. А вот – старушка подметает улицу и копается в опавшей листве, сметая её в кучу.

Нуска шёл следом за Мазом по узкой улочке между домами и высоким деревянным забором; за ним возвышались столетние дубы, берёзки и липы.

И тут мимо лекаря гуськом проскочила орава детворы. Сифа вела за собой целый детский выводок: четырёх- и пятилетние малыши смеялись и следовали за старшей. Увидев хаванца, они запрыгали, зашумели, стали тыкать в Нуску пальцами.

— А ну тихо! Кто вас так воспитывал? А если родителям расскажу, как вы себя ведёте в городе?

Нуска поморгал и уставился Мазу в спину. Подёргав сифа за рукав, лекарь спросил:

— Родителей? А разве эти дети – не из детской обители?

Нуска удивился. Он помнил, что в Хаване как раз была вот такая детская обитель. После произошедшей трагедии шестилетней давности осталось много сирот, а потому выжившие хаванцы отдали дом одного из умерших богачей под содержание детей, потерявших семьи. Но вот у этих детей… есть родители? Почему они тогда не с ними, а с этой женщиной, напоминающей смотрительницу?

— Нет. Уже второй десяток лет в Сифе существуют детские обители. Если ты сиф, то не можешь отсиживаться дома и ждать, пока твои дети вырастут. Беспризорники стали настоящей проблемой. Поэтому главная сурии издала указ о создании вот таких обителей. С рассвета и до заката ребятня находится там, а на ночь возвращаются к семье. Жизнь земледельца сложна, Нуска. А дети, которые плохо управляют дэ, в полях только мешаются.