Книга Бессонная война, страница 223 – Сэм Альфсен

Арценты стояли друг напротив друга. Волосы и тело Гирру воспламенились. Подняв руки над собой, он порождал огонь, который срывался с такой же лёгкостью, с какой с других льётся пот.

И Гирру прокричал опять:

— Я никогда не хотел убивать! Я не хочу, чтобы мир был красным! Я не хотел… Я не хотел делать то, к чему нас принудили…

Гирру плакал, но слёзы его, едва срываясь с глаз, испарялись в воздухе. Его лицо выражало такую муку, что Нуска был не в силах смотреть на него.

Но Жери молчала. Вдруг опустив оружие и потушив пожар, она рассмеялась и протянула руки к Гирру:

— Глупый… А ты думаешь, я хотела такой жизни? Думаешь, я хотела рождаться женщиной в этой семье псин и ублюдков? Думаешь, я хотела этого с каждым членом нашей семьи, с каждым аристократом, пришедшим в наш дом, и даже с тобой? – Несмотря на свои слова, Жери улыбалась. На секунду безумный огонёк в её глазах погас и, казалось, что она говорила правду. – Думаешь, я не хотела, чтобы дядя Галан остался? И не хотела, чтобы мы с тобой были на одной стороне до самого конца?

Пламя Гирру тоже погасло. Его глаза округлились – и он вдруг бросился вперёд, прямо в объятия Жери.

Гирру рыдал, как маленький ребёнок, и извинялся каждый раз, как мог произнести хоть слово, а Жери гладила его по волосам и кивала. Их оружия рассыпались в воздухе, а огненный вихрь стих. Они сидели на земле, не в силах отцепиться друг от друга.

Нуска тем временем успел подняться на ноги. Удерживая в обожжённых руках меч, он не понимал, что делать дальше. Жери хоть и являлась преступницей, подданной Тиамы, но… разве это правильно?

«Она не в себе, а Тиама просто воспользовалась её сумасшествием. В ней так много энергии, что сжечь поля для неё – это раз плюнуть. Но кто же…»

Нуска не успел ничего додумать. Сначала он почувствовал, а затем увидел, как прямо из земли над обнимавшимися Жери и Гирру выросла… Мара.

Скинув с плеч пепел, землю и травинки, она вдруг улыбнулась и покачала головой, смотря на Жери.

— Стража на подходе.

Мозаика наконец сложилась. Всё оказалось правдой. Обе эти женщины…

Однако если Мара обращалась к Жери, то та не видела её вовсе. Она продолжала гладить Гирру по голове, но, словно почувствовав что-то, вдруг спросила:

— Ванери жива?

— Да, – кивнул Гирру.

— Позаботься о ней. Мне нужно идти, я не знаю, когда… снова нападу на вас.

Гирру моргнул. И его глаза тоже прояснились.

— Жери, ты…

— Каждая секунда этой бесконечной жизни причиняет мне боль. Я не видела света в начале своего пути, я не вижу его и здесь, в конце.

Нуска вздрогнул. Вместе с ним – и Гирру. Арцент вдруг поднялся на ноги, его руки дрожали.

— Нуска! – закричал он.

— Ха? – Лекарь заморгал чаще.

— Подойди сейчас же!

Нуска кое-как доковылял до Гирру. Жери продолжала сидеть на земле, а её белое платье всё перепачкалось в пепле. Мара тоже не шевелилась, но переводила взгляд то на Нуску, то на Гирру, словно ожидала удара.

Когда Нуска подошёл, Гирру даже не взглянул на него. Он смотрел не отрываясь на сидевшую в грязи Жери, покорно свесившую вниз голову. Её глаза были закрыты, а на губах дрожала полубезумная улыбка, грозившая захватить её сознание.

— Нуска, проверь её голову. Скажи мне, что думаешь. Сейчас же.

Нуска не совсем понял, что от него хотят, но спорить не стал. Сейчас бы выделываться, когда ты кое-как остался в живых…