Книга Бессонная война, страница 209 – Сэм Альфсен

— И что же с ними?

— Будь кровь Сивьеров слабой, проблемы не стали бы настолько… колоссальными. Троим моим братьям повезло родиться чистокровными сифами, а вот остальные… Внутри одной сестры до сих пор сражаются кровь сифа и фасидца, у другой – сифа и хаванца. Сильнее всего страдает младшая… Тёмные и светлые начала дэ несовместимы. Арцентская кровь сводит её с ума, и она редко выходит из дома. Но главная сурии не может остановиться даже на этом – ей всё хочется родить ребёнка от рира. И, как ты понимаешь, эрд выглядит идеальной кандидатурой».

Нуска набрал полные лёгкие воздуха, но вместо того, чтобы заорать, громко выдохнул и тут же взял себя в руки. Он уже несколько часов разгуливал по лесу, непонятно чего выжидая.

— Знаешь, древний сурии, он не сможет этого сделать, Мара бездново права. По каким-то причинам наш достопочтенный эрд не может отпустить прошлое. Хорошо это или плохо… Син не сможет, – пробормотал Нуска и ласково погладил дерево по грубой коре. – Но это не всё, что сказала мне сегодня Мара.

Нуска прикрыл глаза и припомнил дневной разговор. Как бы Нуска ни злился, но сейчас он не мог позволить себе тратить время на глупости. Мара сказала…

«– Ты ведь знаешь, его судьба неизбежна. Ты не мог не видеть его будущее, не мог не видеть знамения духов. Его судьба – от начала и до конца страдать вместо своего народа и проливать свою кровь вместо крови своих солдат. Однажды он умрёт, а Скидан исчезнет с лица континента. И только тогда духи обратят внимание на позабытое ими дитя – последнего дракона, оставшегося в живых, Тиаму.

В нас, избранниках духов, живёт их сила. Не смотри на меня так, Нуска. Ты уже давно должен был догадаться, что я – одна из вас. Но чего ты ждёшь от духов? Когда-то они наигрались драконами, затем наиграются и людьми. Ты не обязан вступать в эту схватку. Беги в Дарвель, в Сонию, в Кнон, в горы к учителю. Прячься, дожидаясь падения звезды апокалипсиса. Можешь и Сина с собой взять, ведь это единственный шанс для него остаться в живых».

Но то, что Мара сказала дальше, прозвучало ещё страшнее:

«– Чего ты хочешь? Говори прямо, – сказал тогда Нуска.

— Я чувствую биение её сердца. Отдай его мне.

— Что…?

— Отдай мне сердце Тиамы. Я верну его ей. Она так жестока лишь потому, что вся её человечность осталась заключена в сердце.

— Я не верю тебе, – отрезал Нуска.

— Хорошо, Нуска, хорошо… – вздохнула она. И добавила: – Ты можешь заглянуть в мои воспоминания и проверить, лгу ли я.

— Я не готов. Выпив твою кровь, я могу потерять сознание на сутки. Я сейчас в незнакомом городе, среди незнакомцев. Я больше не повторю своих ошибок. Тем более сейчас у Скидана есть проблемы и посерьёзнее – горящие поля.

— Пока горит очаг, тебе не затушить пламя, – коротко ответила она и, кивнув Нуске, ушла».

— Дерево, она обо всём знает. О «наречённых», о Тиаме, о Сине и даже… о сердце. И кажется, она не на нашей стороне. Нет… – Нуска вдруг замолчал, схватился за подбородок, проводя пальцами по полупрозрачной, но всё же колючей щетине. А затем медленно вслух продолжил: – Может, она и не враг нам. Но… она не верит в нашу победу. Она не верит духам и испытывает некоторое сочувствие к Тиаме. Несмотря на то что Син в юности натворил дел, я всё равно не могу ненавидеть его. Быть может, Мара так же относится к Тиаме? Но что будет, если вернуть ей сердце?..