Книга Бессонная война, страница 190 – Сэм Альфсен

Когда последняя люстра под потолком вспыхнула огнём, зрители стали свидетелями нового представления. Огромный дракон, сотканный из капель воды, пронёсся над головами гостей – кто-то захлопал в ладоши, кто-то вскрикнул.

Нуска уже было подумал, что сейчас вредный Нарид решит насолить второй помощнице и потушит так старательно зажжённые ею огни, но дракон не задел ни единого фитиля. Сверкая и отражая крыльями свет, он взорвался в воздухе, разлетевшись по залу мелкими дождевыми каплями. Лекарь зажмурился, ожидая, что его и сидящих вокруг аристократов сейчас подмочат, но этого не произошло. Снова распахнув глаза, Нуска увидел, что каждая капля воды превратилась в пар.

И пока в зале стояла лёгкая дымка, а гости оправлялись от изумления, Нуска уже во все глаза смотрел на спрятавшийся в тумане трон. Фигура, восседавшая на нём, наконец шевельнулась. И чёрный силуэт с вытянутым вперёд мечом стал плавно спускаться по ступеням.

Сначала Нуска разглядел лишь мигнувшие в тумане платиновые украшения на одеждах правителя, а затем, когда он вышел на свет, – блеснувшие россыпью алмазы, которыми переливалась его мантия. И лишь на фибуле под длинной белоснежной шеей эрда переливался голубым один-единственный звёздный камень^[20], испокон веков считавшийся в Скидане даром духов, знаменующим власть эрдов над своим народом.

Когда Син спустился на нижнюю ступеньку постамента, медленно опустив меч лезвием вниз и сложив на рукояти руки, Нуска поймал себя на желании поклониться.

Видимо, эпсы и тарки, оказавшиеся ближе к центру зала, не просто так оставались на ногах, ведь в следующую секунду все они как один опустились на колени, склоняя головы к земле. Их оружия, какими бы они ни были, наоборот, взметнулись к потолку: мечи, секиры, луки, топоры, книги, музыкальные инструменты и даже тот несчастный платок – все они в этот момент словно посвящали себя правителю вместе с сердцами своих владельцев.

Нуска судорожно вздохнул. Его взгляд скользнул по длинным ногам в чёрном, по украшенной платиновыми завитками и пуговицами рубахе к знакомому лицу. Впервые эрд вышел к публике с распущенными волосами – такими гладкими и чёрными, что их можно было спутать с шалью. На голове ровно сидела платиновая корона с длинными остроконечными зубцами, мерцающая россыпью алмазов.

И Нуска, смотря в голубые глаза, сверкающие ярче звёздного камня, забыл, как дышать. И вспомнил, лишь когда эта невообразимая картина поплыла, а лёгкие защемило от недостатка кислорода.

Может быть, Нуска и смог бы со временем отойти от увиденного, но эрд, высоко подняв голову, обеими руками возводя меч над своей головой, начал речь. Не моргая глядя на остриё собственного чёрного клинка, он сказал:

— Победа.

И сила его голоса, та гордость, что прозвучала в одном этом слове, отозвалась дрожью в телах присутствующих и слезами на их глазах.

— Более ста бессонных ночей, более трёх сотен жизней скиданцев были отданы за то, чтобы мы с вами сегодня оказались здесь. Чтобы наши границы оставались нерушимы, чтобы в наших домах горели свечи, а не пожирающий огонь. Чтобы мы продолжали жить в Скидане и называть себя скиданцами. В этом с сегодняшнего дня и навсегда наша победа, наша слава, наша гордость за себя и за каждого скиданца. Каждый из вас сражался не только за себя – он бился за прошлое, настоящее и будущее нашей страны и за право быть теми, кем мы являемся.