Книга Бессонная война, страница 187 – Сэм Альфсен

Нуска поставил тарелку с едой на стол, а затем стащил с кровати одеяло и набросил на плечи Сина, чтобы он не переохладился. Хаванец не хотел уходить, но этому не щадящему себя правителю требовался отдых.

Поэтому Нуска, отчего-то грустно улыбнувшись, тихо вышел.

Завтра их ждёт трудный день.

Треск. Нуска смущённо смотрел в пол, чувствуя, как горят его щёки. Белоснежный костюм, который год назад сидел как влитой… Разошёлся по шву ровно на заднице, а затем…

Треск. Тонкая рубашка лопнула на плечах. Из-под разошедшихся тканей выглянули упругие мышцы, которые Нуска так старательно наращивал целый год.

Лекарь уже не знал, куда себя деть от смущения, а поэтому стал как можно быстрее стягивать с себя одежду.

Миела отвёл взгляд.

— Лекарь Нуска, я подыщу вам… что-нибудь более подходящее…

— Н-не… Не стоит! Пойду в своей обычной одежде! – отмахнулся Нуска, как раз дорвавший штанины. Он уже обдумывал, вздыхая, сколько же золота придётся отвалить за этот костюм…

— Так не пойдёт, лекарь Нуска. На праздник прибудут почти все главные сурии и аристократы Эрьяры… Это очень важное мероприятие, – покачал головой Миела.

— Зато эта h’aidgel обувь в самый раз! – поморщился Нуска, взяв в руки две узкие белоснежные туфли на каблуках. Именно это исчадие бездны ему по-прежнему впору!

— Что ж, тогда я подберу другие хаванские одеяния. Понадобится ли вам корсет?

— А? Что? – не понял Нуска.

— Видимо, нет… Постараюсь найти что-то удобное. Но туфли всё же придется надеть, – развёл руками Миела и вышел.

Нуска вздохнул. Всё ещё держа в руках туфли, он плюхнулся в кресло, а затем ударил обувью себе прямо по лбу, закрыл глаза и подпёр щеки ладонями. Кто же знал, что праздник – это не только выпивка и пляски, но и громоздкие неудобные костюмы, этикет, правила и нерушимые традиции? Всё-то у аристократов выспренное и скучное! Разве на празднике не достаточно веселиться? И какие могут быть развлечения в этих стягивающих тряпках? Ни вздохнуть, ни сплясать, ни выпить без тошноты!

Стояло серое утро холодающего сезона. Листва на деревьях желтела, ветер бил в окна, а птицы летали так низко, что Нуска со своего верхнего этажа мог рассмотреть их спины. И именно тогда, когда небо стянули тучи, а последние лучи звезды спрятались за тяжёлым месивом из облаков, начали появляться первые гости.

Нуска стоял у окна и разглядывал суетящиеся точки внизу. В какой-то момент он потерялся – забыл, кто он и где. Люди внизу, эти знатные люди в пышных одеждах, казались мельче насекомых или пятнышек на стекле.

Вскоре прибежал Миела с новым костюмом, и Нуска присоединился к этой игре в богатых господ.

«Что значат их одежды? Для чего это всё? Становятся ли они сильнее, умнее или лучше, вырядившись в эту расфуфыренную дрянь?»

Нуска поправил высокий воротник своей рубашки, который нещадно его душил. Новые одежды сидели безупречно, но этим раздражали ещё сильнее.

Даже если бы у Нуски выросло несколько лишних рук, он не сумел бы надеть их самостоятельно. Поэтому он стоял посреди комнаты, точно кукла, пока Миела скакал вокруг и затягивал множественные шнуровки.

Золотистые нити сплетались и спереди, и сзади. Мягкая белая ткань скрипела, но натягивалась, плотно обхватывая подтянутое тело хаванца. Посмотрев на себя в зеркало, Нуска сначала восхитился немыслимой красотой юноши, отразившегося там.