Книга Бессонная война, страница 151 – Сэм Альфсен

Син больше не слушал – ухмыляясь каким-то своим мыслям, с тяжёлым взглядом в землю он поправил плащ, спрятал лицо и быстро скрылся в тени.

Вильна вздохнула. Её грызло какое-то чувство. Ведь и она сама рассчитывала на то, чтобы… Чем же она сама лучше Фавэра и других, кто раз за разом заставлял этого рира марать свои руки?

* * *

У них не осталось времени на раздумья. Война продолжалась. Тяжёлая, кровавая. С появлением Сина проблемы с наступлением закончились. За один день фронт, на котором орудовал Син, отодвигался на несколько километров к дарвельской границе.

К середине жаркого сезона они почти освободили территорию Скидана, когда вдруг был отдан приказ:

«Не прибегать к использованию массированных атак. Бить только одиночные цели, не продвигаться дальше на север. Держать наступающих противников в нескольких километрах от границы».

Никто не знал, что это означало. Но дарвельцы почувствовали, что идут к успеху: раз фронт застыл на месте – значит, у противника закончились силы для наступления. И поэтому все последние союзные силы объединённых государств были брошены на границу Скидана, на северный фронт.

Противников было так много, что, наверное, во всём Скидане не проживало столько людей, сколько у этой армии собралось бойцов.

И единственным, кто мог сдержать удар миллионной армии, был Син.

Пока другие скиданцы держали строй поодаль, пользуясь только дальними залпами, Син в одиночку влетал в бронированные ряды противника. У Сина не было ничего: ни шлема, ни доспехов, ни даже обычных перчаток. В тех же одеждах, в которых рир напивался в тавернах, он бросался в бой.

И под предсмертные крики врагов небеса и земля окрашивались кровью.

Их было так много, что одного меча не хватало. И Син, недолго задумываясь, под удивлённые выкрики скиданских солдат разорвал своё оружие дэ на две части, на два длинных острых клинка. Отломилась и третья часть, но она была столь мала, что, взмыв в воздух, птицей растаяла в облаках.

Стрелы дарвельцев не достигали цели: залпы огня подпаливали одежду, но не затрагивали бледной кожи рира. И он танцевал, вспарывая грудины врагов, пронзал их сердца от рассвета до рассвета.

Утренние крики птиц ознаменовали окончание бойни. Когда лучи дневной звезды касались земли, Син, будто неживой, медленно отступал, а на его место приходила армия Скидана.

Из рядов воинов выходила военный советник, сурии Вильна. И, приобнимая выбившегося из сил рира за плечи, медленно вела его в свою палатку.

— Син, нужно отмыться. Через час встреча с главнокомандующими.

Син молчал. Чаще всего он ничего не говорил, а его мутный взгляд был направлен в одну точку.

У длинного зеркала во всю стену Син умывался в отдельной палатке: ковшом черпая ледяную воду из бочки, он смывал с себя слой запёкшейся крови.

Его волосы, лицо, вся одежда и тело насквозь пропитывала красная жижа, бьющая в нос диким смешением запахов чужой дэ и крови.

Вильна всегда сторожила у входа, чтобы никто не потревожил Сина. Но однажды он, так до конца и не отмывшись, выскочил из палатки. С него стекали ручьи крови. Смоченная водой, она лилась с него, лужей следуя за риром по земле.

— Вильна! Генерал Вильна, скажите, как прошло сражение за Вирзу?! Где Фэнли и Жарм? Как тридцать первый отряд и командующий Хови?