Книга Бессонная война, страница 150 – Сэм Альфсен

Наверное, к тому моменту, когда Вильна ворвалась в трактир, хозяин ободрал Сина на свою годовую выручку.

— Пойдём, – хмуро, но строго сказала она, коснувшись плеча Сина.

Рир сидел в обнимку с кружкой эля, скрючившись за столом. Хоть Син и прятался под тканью плаща, но Вильна всё равно смогла разглядеть, что он больше не носил ни офицерских, ни богатых одежд сурии. Син облачился в обыкновенные чёрные штаны, рубаху и старые потрёпанные сапоги с плащом.

— Вызвали на фронт? – сухо отозвался он, не сводя глаз с краёв кружки.

— Верно. Пойдём пройдёмся, я хочу поговорить, – протянула Вильна, внимательно наблюдая за риром.

Со скрипом отодвинулся стул. Син молча поднялся и послушно последовал за арценткой, но взгляд его был прикован к полу.

Пока они пробирались по пустым заросшим улочкам, рир не произносил ни слова. Но стоило им зайти в небольшой перелесок, как Вильна остановилась и, взяв себя в руки, громко заговорила:

— Син, я понимаю, что тебе сейчас нелегко. Твои товарищи погибли, и ты…

— Нет, Вильна. Это я их убил, – медленно и чётко сказал Син.

— Это не так. Фавэр должен был позаботиться о том, чтобы наши войска отступили от Вирзы, прежде чем отдавать команду о нанесении удара. Син, ты правда считаешь себя единственным, кто может наносить удары по площади? Думаешь, твои товарищи – единственные, кто погиб по вине Фавэра? Ты – не исчадие бездны, ты – обычный солдат, который исполнял приказ главнокомандующего. Ты был в неведении, тебе никто не сказал об этом. Знай ты, что они ещё там, ты бы ни за что не нанёс удар, поэтому я не считаю, что…

— Вильна! Как много человек может совершить ошибок? Как часто он может оставаться… «в неведении»? Быть… обманутым? В какой момент из обычного доверчивого глупца он превращается в убийцу? Сколько крови должно оказаться на моих руках, чтобы ты признала, что единственная причина их гибели – это я?

Его голос дрожал. В нём уже не было жалости. Только мука существования.

Син шагнул к Вильне, медленно подняв дрожащие почерневшие руки ладонями вверх. Он будто бы и молил о чём-то, просил о прощении.

— Должен ли я убить твоего отца, чтобы ты меня ненавидела? Должен ли я убить твоих друзей и товарищей? В какой же момент это станет моей виной, а не прихотью тех, кто мной воспользовался?

Вильна не знала ответа. Она ничего не могла ответить этому отчаявшемуся риру сейчас, но себе пообещала обязательно найти ответ на этот вопрос. Поэтому она просто приблизилась и обняла Сина, так же тепло, как когда-то давно, во времена их ученичества.

— Син, я не виню тебя. И даже если бы в Вирзе в тот момент был мой отец, я бы всё равно винила во всём Фавэра. На твоём месте мог оказаться любой другой сильный боец, но этот ужасный приказ мог отдать только он…

— Вильна. Их больше нет. И никогда… не будет.

Син не плакал, но от этого, наверное, ему было ещё тяжелее. Вильна и сама с трудом перенесла эту весть, хоть и куда меньше общалась со своими подчинёнными. Она помнила имена и лица каждого погибшего из тридцатого отряда.

— Когда закончится война… мы отомстим. Обязательно, Син, – твёрдо сказала она, но Син вдруг с тихим смешком отстранился.

— Убьём ещё? Десять, двадцать? Миллион? Сколько же я должен убить, чтобы расплатиться за свои грехи? И сколько грехов я совершу, пока буду за них расплачиваться?