Книга Лекарь из трущоб, страница 87 – Сэм Альфсен

В помещении стоял запах хвои. Внутрь вошли только старик, лекарь и Син, ведомый пятью лесными. Снаружи был слышен гвалт: казалось, все лесное племя окружило небольшую хижину в ожидании чего-то.

В доме было довольно просторно. Сюда поместилось бы еще по меньшей мере пятнадцать человек, но, видимо, старик не захотел приглашать больше людей. Убранство было небогатым: в середине зала стояло что-то наподобие деревянного трона, в углу – кровать, круглый стол и несколько табуреток. С потолка свисали оленьи рога и различные изделия из дерева и шкур.

Нуска нахмурился и встал перед Сином, растолкав стражу. Он не хотел отходить даже на шаг, боясь быстрой расправы.

Старик медленно проследовал через комнату и устроился на своем троне, увешенном костями и зубами не только животных, но и людей. Нуска в очередной раз нахмурился, нащупывая пальцами горный хрусталь. Возможно, он сможет ослепить их на какое-то время. Но лучше воспользоваться этим в другой раз, когда вокруг будет поменьше лесных.

– Нуска, – прокашлявшись, начал старик, устало откинувшись в кресле. – Я – медиум племени Орлов. Удивительно, что дорога привела тебя именно в родное поселение.

– В родное поселение? – переспросил Нуска.

– Да. Лесные племена живут обособленно, но оказывают друг другу поддержку. Твоя мать была родом из племени Орлов, как и ты. Ваше стремление к свободному полету всегда превосходило возможности земного мира.

Нуска был крайне недоволен. Ему казалось, что этот разговор был пустым трепом. Его сейчас абсолютно не интересовали ни собственные корни, ни мать, которую он не помнил. Было – значит, было. Какой толк вспоминать о родственниках, которые давно гниют в земле?

Однако медиум тяжело вздохнул и покачал головой в ответ на молчание лекаря.

– Но ты избрал своим путем слепое повиновение. Запутался в собственных чувствах и смешал восхищение с верностью. Ты предал путь, завещанный твоей матерью, а также предал все лесное племя, когда привел сюда hain`ha…

– Ха? О чем вы, достопочтенный медиум? – Нуска усмехнулся и вдруг выпрямился, полный решимости и веры в свои слова. – Если же путь орла – это лететь свободно туда, куда глаза глядят, неужели орел не имеет права выбирать направление? Если я согласен быть связанным по рукам и ногам, биться в клетке до скончания своих дней… почему же это не может быть проявлением моей собственной воли? С чего вы решили, что свобода – это отрицание любых привязанностей и бездумный полет вместе с ветром?

– А тебе палец в рот не клади, юноша. Мне нечего ответить на твои слова. Ты умен… – Старик покачал головой и слабо улыбнулся. – Но будешь ли ты счастлив, будучи связанным по рукам и ногам?

– Жизнь и не должна быть полной счастья и радости. Это не жизнь, это обман. Лесные племена, судя по их легендам и песням, должны осознавать это в полной мере. Наш мир построен вокруг борьбы за жизнь, страдания и моря потерь. Урвать кусочек счастья – уже удача, но быть счастливым день ото дня… Такое же проклятье, что и не быть счастливым вовсе, – Нуска внезапно прижал руку к груди, чувствуя там странное тепло. Он никогда не произносил эти слова вслух и даже не догадывался, что ведает о подобном. – Жизнь не должна быть счастливой, в ней должен быть смысл. И пока каждый день человека наполнен смыслом и целью, его можно считать живым.