Книга Лекарь из трущоб, страница 239 – Сэм Альфсен

— И… что же вы делали с ними? – тихо спросил Нуска, который и так догадывался, каким будет ответ.

— Чаще всего это были сурии темной стороны. Их магия была разрушительна, а потому их приходилось уничтожать, – спокойно ответил Минхэ и даже бровью не повел. Видимо, учитель Нуски оказался куда хладнокровнее и безжалостнее, чем казалось на первый взгляд. – Ты спрашиваешь об этом, потому что эрд Скидана – рир, верно? Еще в те времена, когда я был частью внешнего мира, про этого мальчишку уже сочиняли страшилки для детей. Судьба этого сурии настолько печальна, что иногда кажется: она не случайна.

— Не случайна?.. – переспросил Нуска, вскинув голову.

— Верно. Сильнейший темный сурии из древнего рода появился на свет именно в тот момент, когда темная комета была ближе всего к континенту. Лично я не верю в такие совпадения, – кивнул Минхэ и уставился на ученика. В его глазах плясали блики от огня. – Если ты желаешь ему помочь, то я мог бы оказать содействие. Можно попробовать кровопускание или другие непрямые методы избавления от излишков дэ в каналах. Только вот все эти способы – как мокрая тряпка на лоб страдающего от лихорадки больного.

Нуска отвернулся и сделал вид, что копается в своих вещах в поисках кремня. Костер то и дело гас, не желая разгораться. На самом же деле лекарь пытался скрыть волнение, которое наверняка отразилось на его лице.

Зачем та сифа, Мара, попросила Нуску узнать больше о перегрузке в каналах и позаботиться об эрде, если с этой напастью ничего нельзя поделать? Какой смысл в том, чтобы закидывать удочку в колодец? Или же… она знает, что есть метод, но хочет, чтобы лекарь узнал о нем самостоятельно?

Нуска нахмурился, но не стал вновь говорить об этом с Минхэ. Он боялся вызвать ненужные подозрения своей заинтересованностью в здоровье эрда. Учитель наверняка знал, что Нуска – не какой-то фанатичный сын Скидана, который просто так будет бросаться под удары, чтобы защитить незыблемую фигуру правителя. Все действия и поступки Нуски имели свой расчет: будучи совсем юным, он смог выжить в трущобах вовсе не благодаря удаче.

Лекарь воспользовался кремнем – и огонь вновь с треском занялся, согревая путников. Нуску начали одолевать различные насекомые, водившиеся в лесу, хотя за время холодного сезона и пребывания в горах он и вовсе позабыл, что такое комары и мошки. Тихое пение сверчков в кустах успокаивало, пробуждало в Нуске память о внешнем мире.

Он возвращается. Вокруг вновь будут толпы знатных сурии, множество проблем, трудностей вперемешку с его жалкими попытками занять в этом мире достойное место. На секунду ему даже захотелось сдаться: развернуться прямо сейчас и уйти обратно в долину вместе с Минхэ, а всю оставшуюся жизнь провести подле учителя, выращивая овощи, тренируясь и разговаривая обо всем на свете.

Нуска уставился в костер. Перед его глазами замелькали мутные образы: вот учитель, сгорбленный, дает наказания повзрослевшему Нуске. Лекарь, став опытным и умелым сурии, самостоятельно разбирает снежные завалы на ведущей в долину дороге. Они вместе пьют у очага горький отвар, смеются, припоминая прошлое, а затем поют скиданские, кнонские и лесные песни. Эти видения были такими теплыми, что лекарь невольно протянул руку к костру. Но затем вдруг вспомнил о другом человеке, посещавшем его мысли каждый день перед сном. И увидел лишь тьму. Горькую, отравленную гнилостным дыханием и запахом сырой земли тьму.