Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 65 – Лоис МакМастер Буджолд

По мнению Никис, Аделис грыз удила намного сильнее, чем их неторопливые лошади. Попытка выжать из проводника большую скорость привела лишь к неохотной тряской рыси. Никис думала, что проводник чрезмерно бережет хозяйских животных, пока они не совершили тщательно рассчитанную остановку на ферме, которая, как выяснилось, принадлежала кузену проводника и где им предложили купить обед. Аделис с яростью – и весьма серьезно – прошептал, что будет быстрее переехать мерзавца и все-таки украсть лошадей, но воспользовался шансом получить еду, которой у них не было лишь потому, что они бросили мастера – Просвещенного – как-там-его Пенрика.

Широкоплечий улыбчивый кузен накрыл для них обед на столике в тени у ручья, что при любых других обстоятельствах было бы идиллией. Сейчас Никис ухватилась за возможность возобновить личный спор, который они прервали в конюшне.

— Я все равно считаю, что мы были неправы, бросив Просвещенного Пенрика. Если не с тактической точки зрения, то с моральной. А вдруг с ним что-то случится?

Аделис презрительно фыркнул с набитым ртом.

— Он чародей. И шпион. Он приземлится на ноги. Как кошка.

— Насчет кошек это не всегда верно. – А насчет чародеев? – И в последний раз он приземлился в бутылочную темницу.

— Если его правда туда бросили, значит, он правда оттуда сбежал. Что… назовем это беспрецедентным. Без нас он быстрее и безопаснее доберется до Адрии. То, что он адриакский агент – единственная часть его сказочек, в которую я верю.

Никис глотнула разбавленного вина и постучала пальцами по доскам.

— Я наблюдала за ним и немного с ним беседовала, в те первые дни, когда ты был одурманен болью и маковым сиропом. Что бы ни творилось в его разуме, он очень переживал из-за того, что пытался сделать с твоими глазами.

— Это говорит лишь о том, что у парня есть совесть – с чем я не спорю – и что она нечиста. Потому, что его история правдива, или потому, что он спрятал в рукаве какой-то секрет, я не знаю. То, что он до последнего пытался убедить меня поехать в Адрию, после всех наших несчастий, и то, что предпринял столь героическую попытку исцелить меня, позволяет предположить, что его герцог слишком сильно во мне нуждается – и это вызывает вопросы. Никис, мы слышали эту фантастическую историю только в его исполнении. Он лишь утверждал, что является храмовым чародеем и всем прочим. Мы этого не знаем.

— Тебе недостаточно всего, что он для нас сделал?

Аделис покачал головой.

— Клянусь, ты проглотила все, что он говорил, и не поперхнулась. Почему? Тебя очаровали его голубые глаза?

— Ты не можешь отрицать, что он чародей, не можешь отрицать, что он выдающийся целитель… то, что он рассказал мне в храме прошлой ночью…

— Он рассказал, – перебил Аделис. – Опять.

Никис отмахнулась.

— В любом случае, это личное. Что касается прочего… он думает о людях лучше, чем следует. И тем самым подвергает себя опасности. На мой взгляд, это больше похоже на просвещенного святого, чем на шпиона. Он думает иначе.

— Он и его двенадцатиголовый демон, ну конечно. Совсем иначе. – Аделис с кривой ухмылкой откинулся назад.

Она по-прежнему не могла представить, что творилось в переполненной голове Просвещенного Пенрика. Постоянно. В любом случае, его разум должен был быть очень, очень плотным. Удивляло не то, что он мог быть безумным, а то, что он им не был.