Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 64 – Лоис МакМастер Буджолд

Сглотнув, Пен спустился по стене здания, подобрал саквояж и мешок и проскользнул на соседнюю улицу, которых в Скиросе было немного. Он свернул на запад, двигаясь параллельно армейской дороге, но невидимый с нее. Пробираясь через жидкую оливковую рощу напротив маленькой конюшни, заметил двух людей Велки, которые уже спешили назад с новостями.

Выругавшись себе под нос, Пен дождался, пока они скроются из вида, и метнулся через дорогу к конюшне.

Конюшенный мальчик вскочил, встревожившись сильнее, чем следовало при виде потенциального клиента. Пен тщетно попытался угомонить его, но, когда он с криком побежал прочь, защемил нервы в его ногах и, как только смог, в горле. Паренек в ужасе съежился, когда Пен перекатил его к краю прохода, шепча:

— Прости, прости! Это скоро пройдет.

Он надеялся. У него не было времени подготовиться, как с солдатами на вилле.

В конюшне осталась всего одна лошадь, жилистый гнедой мерин, беспокойно крутившийся в стойле. Выглядит неплохо, сказала Дез. Его ноги даже длиннее твоих.

А позвоночник острее пилы; за десять минут рысью без седла распилит всадника пополам. Пен принялся лихорадочно искать седло, поводья и седельные сумки, в которые запихнул свой саквояж и мешок. Вернувшись в стойло, он обнаружил причину одиночества мерина: тот любил кусаться. И брыкаться. И в целом не хотел сотрудничать. Когда он второй раз клацнул желтыми зубами, Дез хорошенько кольнула его в нос, что для мерина стало загадкой, поскольку человек, до которого он пытался добраться, к нему не прикасался. То же самое повторилось, когда он клацнул зубами в третий раз. Больше мерин не пытался.

Чтобы надеть на него удила, пришлось сражаться с ушами; дело едва не кончилось потерей ценных чародейских пальцев. Пен еще раз проверил подпругу – ну конечно, мерин также был любителем надуть живот – и благоразумно сел в седло прямо в стойле. Позволил Дез открыть щеколду и распахнуть дверь и сосредоточился на том, чтобы держать голову животного поднятой на коротком поводе, а собственную голову опущенной, дабы не врезаться в притолоку, когда мерин рванулся на дневной свет.

Пен заставил его выбраться на дорогу, где мерин хотя бы с удовольствием переключился с вертикального движения на горизонтальное. Только схематичная иллюзия волков, фрагмент гейса, которому Пен научился у своего друга-шамана, заставила животное свернуть – точнее, метнуться – на южную дорогу. После чего Пен пригнулся в седле и позволил проклятой твари нестись сломя голову.

Мерин пролетел пять миль. Задыхающийся Пен был впечатлен. Ты благословение Бастарда, верно?

Галоп сменился прыгучей рысью, почти такой же тряской, затем бодрым шагом. Дорога шла по извилистой долине, поднимавшейся к горным перевалам. Среди густого леса виднелись маленькие фермы, жавшиеся к ручью. Рядом с одной в огороде работала женщина, и Пен осмелился остановиться, чтобы попросить воды и узнать, проезжал ли кто-то до него. Женщина встревоженно нахмурилась, потом, еще раз оглядев Пена, невольно улыбнулась. Он получил воду, но не новости: хозяйка недавно вышла из дома. Пен осенил ее благословляющим знамением; женщина моргнула, но помахала в ответ.

Он напоил лошадь в пересекавшем дорогу ручье, немного поспорив с желанием мерина упасть на землю и сбросить Пена среди камней. Пен жалел, что это животное не досталось Арисайдье. Они были достойны друг друга.