Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 56 – Лоис МакМастер Буджолд

Глубокой ночью Никис проснулась и увидела, что Пенрик, который, как и все они, лег спать наполовину одетым, натянул куртку и выскользнул в темноту. Аделис храпел. Быть может, чародей решил сбежать в Адрию? Задумал какое-то последнее, запоздалое предательство? Встревожившись, Никис надела туфли, завернулась в плащ и на цыпочках последовала за ним.

Он безмолвно вышел через переднюю дверь гостиницы; мгновение выждав, она сделала то же самое, прижавшись к стене и высматривая знакомый узкий силуэт, мелькавший в лунном свете без факела или фонаря. Натянув капюшон, она прошла за ним по улице и свернула за угол. Он пересек мощеную площадь и скрылся под портиком храма. Никис дождалась, пока второй раз скрипнет тяжелая дверь, потом решилась на бег, чтобы догнать чародея. Что ему понадобилось внутри?

Он оставил дверь незапертой; Никис беззвучно приоткрыла ее и нашла глубокую тень, чтобы спрятаться. Недавно было полнолуние, и луна сияла прямо над священным атриумом; в ее свете пьедестал для огня отбрасывал голубую тень. Несколько красных углей мерцали среди пепла. Когда глаза Никис приспособились к темноте, она разглядела Пенрика, который медленно шел по периметру, от алтаря к алтарю, осеняя себя знамением, а потом мимоходом открывая, как предположила Никис, запертые ларцы для подношений, забирая их содержимое и ссыпая монеты в кошелек. Что объясняло, каким образом он добывал деньги после своего бегства из бутылочной темницы, если не считать ограблений местных чиновников. Пенрик не тронул ларец Матери, хотя все равно осенил себя знамением и склонил голову перед ее алтарем.

У ларца Бастарда он пробормотал:

— Хм. Должно быть, в этих холмах Тебя любят больше.

Он наполнил свой кошелек, а затем, вместо того чтобы просто поклониться, опустился на колени перед покрытым белой тканью алтарем и просительно вскинул руки ладонями наружу. Минуту спустя он лег на пол, вытянув руки в позе отчаянной мольбы. А может, истощения.

Воцарилась тишина. Но, подумала Никис, не покой, потому что еще через минуту он пробормотал:

— Кого я пытаюсь одурачить, о добрейший-и-жесточайший Господин? Ты все равно никогда мне не отвечаешь.

Его голос стал резким.

— Ты и правда дурак, если пытаешься привлечь Его внимание. Нам оно не требуется. Серьезно.

Никис не хотела прерывать молитву, но это больше напоминало спор. Она подошла и села, скрестив ноги, рядом с… целителем, чародеем, святым? Кто из его ошеломляющего числа личностей лежал в позе столь отчаявшегося смирения?

Он перекатился на спину и без всякого удивления улыбнулся ей.

— Привет, Никис. Пришли помолиться?

— Может быть.

Он кивнул на покрытый белым алтарь.

— Это и ваш бог? Кажется, вы однажды так сказали, еще в Патосе.

— Поскольку другие на мои молитвы не отвечают, да.

— Мои соболезнования.

Она не знала, как на это реагировать.

— Я хотела кое-что вам сказать. В экипаже мне пришла в голову еще одна идея.

— Да?

— Вместо того чтобы везти Аделиса в Адрию, куда он не поедет, почему бы вам не отправиться в Орбас вместе с нами?

Тихий звук, который он издал, ничего не значил, хотя нечто похожее издает человек, получивший удар. Пенрик с сомнением помедлил.

— Арисайдья это одобрил?

— Уверена, что смогу его убедить, – небрежно бросила Никис. – Как только мы устроимся, Аделис поможет вам подыскать достойное назначение. Быть может, даже пост придворного чародея.